Долгий путь к себе

Никогда не думал, что можно соскучиться по городу. Скучают обычно по людям, а ещё чаще вообще нифига не скучают. Зачем привязывать себя к людям? Или людей к себе? Жить надо проще. День пришёл, и прекрасно. Прошёл – ещё лучше, завтра наступит новый.

Так во всяком случае всегда думал Эрик.

Ему казалось, что он так думал.

Он смотрел на эти узкие улочки, покосившиеся крыши саманных домишек и понимал – ему жутко не хватало вот этого всего. Этой экзотики, которую ни единая душа в Старом городе не считала за экзотику. Это была просто жизнь, обычная, со всеми минусами, плюсами, тревогами, разборками с пацанами из соседнего гузара, походами в киношку и играми в теннис до поздней ночи, погонями по крышам и по вечерам выволочками от матери.

Лёгкой кошачьей походкой он скользил по переулкам, и память столь же легко выдавала воспоминания с ними связанные. С этой крыши он чуть не навернулся, когда пытался доказать друзьям, что он крутой трейсер. Вон по той улочке они с Джахоном тащили кальян, а вот по этому переулку, в компании с тем же Джахоном, и ещё Фарриком, они ночью пугали жителей, изображая из себя привидений. Вот же ржали они тогда!

Эрик и не заметил, как ноги вынесли его к дереву «мудрости». Дерево со странным наростом в нижней части ствола в виде «пятой» точки человека. Почему он присвоил ему статус мудрости? Кажется, цепочка ассоциаций выстраивалась примерным образом – задница-туалет-он же кабинет мудрости и размышлений. Или просто потому, что мудрость жизни до него доходила через нижнюю часть мозга? Короче, леший там разберётся в причинах, но дерево это ему безумно нравилось. Эрик на радостях чуть не кинул «Привет», потом одумался, ещё за крейзи примут. И вдруг взгляд выцепил в густой траве какой-то блеск.

Эрик наклонился и полминуты спустя разглядывал на своей ладони кусок потемневшего металла. Он стряхнул с него налипшую грязь и траву, обнаружив серебряный кружок с полустёртым рельефом. Эрик пристально вглядывался в старинные рисунки. Чёрт, точняк царская физиономия в короне.

Охренеть!

Это же монета, и явно старинная. Как она тут оказалась? В этой части города никогда не вели раскопок. Чем больше Эрик разглядывал случайно найденную древность, тем больше она казалось ему странной. Монета тянула к себе, и словно пыталась управлять разумом.

Воздух вдруг сгустился, грудь сдавило так, что дышать было просто невозможно. Эрик хватал ртом воздух, периферийным зрением ухватив, что вокруг странно потемнело.

Он выдохнул и оглянулся. Солнце по-прежнему нестерпимо ярко светило, вокруг неторопливо шагали равнодушные прохожие, прятавшиеся от жарких лучей за тёмными очками и панамами.

Эрик, с трудом восстановив нормальное дыхание, вновь бросил взгляд на монету. Что чёрт возьми происходит? Монета потеплела в его руке. Или Эрику это просто почудилось? Но нет. Ладонь на коже ощутимо нагревалась от контакта с ценным металлом. От невыносимого жжения Эрик едва не выронил монету, но не расставаться же теперь с таким сокровищем. А что эта древность бесценна, он уже не сомневался. Эрик вытащил из кармана платок и завернул в него монету.

Размышляя, что теперь с ней делать, он брёл от цитадели до мечети, и вышел к Мир-Арабу. На Пои-Калян толпились туристы, и сквозь раздумья он вдруг понял, что двери медресе Мир-Араб, обычно наглухо затворённые от мирских посетителей сейчас распахнуты настежь, и вереница гостей втягивается внутрь, как пыль пылесосом. Он прибавил шагу. Сколько лет он прожил в этом городе, но ещё ни разу ему не довелось побывать за воротами этого медресе, поныне действующего. Говорили, что там сохранились усыпальницы основателя шейха Сейида Абдуллы Йеменского и его покровителя хана Убайдуллы. Про хазрата вообще столько легенд сложено, какая-то часть истины в них есть?

Уже забыв про найденное сокровище, он поспешил догнать туристические группы и слиться с ними.

Прохладные своды принесли желанную прохладу. А вот искомая гробница.

Эрик, не торопясь, подошёл. И сердце вдруг бешено заколотилось о рёбра, словно пойманная птица о прутья клетки. Воздух снова стал густым и тяжёлым. В каменной кладке над могилой шейха Эрик увидел отверстие, формы которого напомнили ему виденный несколько минут назад кусок металла. Эрик не успел ни о чём подумать. Монета словно выпрыгнула из кармана джинсов и плавно приземлилась в ладонь. Казалось, неодухотворённый предмет, неживой предмет, может мыслить, и эти мысли Эрик считывал, как свои собственные. В ужасе от того, что делает, и не в состоянии больше противиться настойчивой силе, истекающей из монеты, он вставил серебряный кружок с погнутым кантом в отверстие. Монета идеально влилась в проём, совпав всеми вызубринами на своих щербатых краях.