Доктор Безымянный

Нет глав VII, IX

Романъ для юношества Поля Д'Ивуа.

ЧАСТЬ I.

Медвѣдь Шивы.

ГЛАВА I.

Мальчикъ Сигаль.

Бурная страшная ночь. Скалистый берегъ Бретани -- Корнуайль все время выдерживаетъ бѣшенное нападеніе десятисаженныхъ пѣнистыхъ волнъ. Отъ самой крайней западной точки Франціи -- грознаго мыса Разъ-де-Айнъ, отъ бухты Усопшихъ, на протяженіи болѣе 70-ти километровъ, въ полукругѣ, образующемъ заливъ Одіернъ,-- реветъ и бушуетъ море.

Съ оглушительнымъ шумомъ, превосходящимъ по силѣ своей пальбу артиллерійскихъ орудій, громадныя волны разбиваются о гранитные берега. Огненные зигзаги ослѣпительныхъ молній разрываютъ чернильно-черное небо, а громъ содрогаетъ его и море страшными ударами.

Все вмѣстѣ составляетъ какой то дьявольскій шабашъ разсвирѣпѣвшихъ стихій. Надъ моремъ носится смерть, угрожая судамъ и всему живому.

Странно звучитъ, точно бросая вызовъ стихіямъ, звонкій голосъ, шутливою пѣсней отвѣчая на отчаянный крикъ чаекъ, въ безпорядкѣ метущихся среди бѣгущихъ волнъ.

Голосъ звонко несся съ запоздалой рыбацкой лодки, на носу которой, растянувшись на животѣ и крѣпко вцѣпившись руками въ края бортовъ, лежалъ пѣвецъ -- мальчуганъ, не обращавшій никакого вниманія на заливавшія лодку волны. Взглядъ его былъ устремленъ впередъ и, казалось, хотѣлъ пронизать окружающій мракъ.

При блескѣ молніи можно было увидѣть его худенькую фигуру, блѣдное лицо съ живыми черными глазами, шесть согнувшихся надъ веслами фигуръ матросовъ и стоящаго на рулѣ хозяина судна.

-- Ну, что?-- раздается обращенный къ мальчугану голосъ хозяина.

-- Ни зги не видно! Хоть глазъ выколи,-- отвѣчаетъ мальчуганъ: точно самъ дьяволъ кипятитъ воду въ морѣ!

Суевѣрные матросы при имени черта начали набожно креститься, а мальчуганъ, не обращая на это вниманія, продолжалъ по прежнему лежать и смотрѣть впередъ. Набѣжавшая въ это время волна подхватила лодку на высоту и съ размаху швырнула внизъ.

-- Ну и весело же! вскрикнулъ мальчуганъ,-- точно на качеляхъ на ярмаркѣ!

Буря усиливалась и, сердясь, кидала на лодку то массу пѣны и брызгъ, то заливала ее цѣлыми ушатами воды. Даже на старыхъ матросовъ это производило сильное впечатлѣніе, поселяя въ душахъ ихъ боязнь и уныніе, только одинъ тщедушный мальчуганъ презиралъ опасность и, лежа въ той же позѣ, продолжалъ напѣвать свою шаловливую пѣсенку о старомъ матросѣ, который не боялся бурь, не страшился грозъ... Но вдругъ пѣсня прервалась и онъ громко закричалъ:

-- Впереди бѣлый и зеленый огни!... Входъ въ гавань Одіернъ!-- Крикъ мальчугана вызвалъ радость у всѣхъ матросовъ. Всѣ почувствовали, что они на вѣрной дорогѣ, что гавань близка, виденъ входъ въ нее, что насталъ конецъ ихъ блужданіямъ, среди разгулявшейся бури.

Но радость эта была еще преждевременна, такъ какъ расположенный у устья рѣки Гойенъ, входъ этотъ прегражденъ массой песчаныхъ отмелей и перекатовъ, которые и въ тихую погоду представляютъ большія затрудненія. Каждый годъ нѣсколько мелкихъ судовъ терпятъ крушенія или въ одномъ изъ мелкихъ проливовъ, образующихъ этотъ проходъ, или у подножія высокаго каменнаго мола, защищающаго гавань отъ моря, будучи занесенными сюда бурнымъ теченіемъ. На концѣ мола возвышался маякъ Рауликъ, Бѣлый Огонь.

Только такіе смѣлые люди, какъ привычные къ морю бретонцы-моряки, могли отважиться въ такую ночь пытаться войти въ гавань Одіернъ.

Вѣсть о томъ, что видѣнъ маякъ, заставила всѣхъ въ лодкѣ прибодриться и повеселѣть.

-- Ребята, приналягъ на весла, смѣлѣе!-- командовалъ хозяинъ лодки.

Слова юнги были дѣйствительно вѣрны. Вдали мелькали бѣлый и зеленый огоньки маяка, между которыми проходилъ фарватеръ.

Лодка съ страшнымъ трудомъ подвигалась по направленію огней. Сердитый океанъ, казалось, не хотѣлъ выпустить своей жертвы, съ бѣшенствомъ на нее нападая. Волны, вѣтеръ, громъ, ослѣпительныя молніи все это точно сговорилось противъ небольшой горсточки смѣлыхъ людей.

Все время лодка вскакивала на гребень косматой волны, съ тѣмъ, чтобы сейчасъ же упасть въ пропасть.

Но вотъ видѣнъ уже и каменный молъ маяка Рауликъ.

Юнга командуетъ, какъ обогнуть молъ и довольный, что команда исполнила указанный имъ маневръ, весело кричитъ: -- Вотъ такъ! Славно! Теперь держи прямо -- и дѣло въ шляпѣ!

Стараясь держаться посрединѣ узкаго канала, служащаго проходомъ въ гавань Одіернъ, лодка подвигалась впередъ.

Еще нѣсколько усилій, еще напоръ волны и лодка будетъ въ устьѣ рѣки, гдѣ уже сравнительно спокойно. Тамъ высота волнъ не превышаетъ 2-хъ саженей, а это уже для моряковъ экипажа "C.-Каурантенъ", названіе написанное на рыбацкой лодкѣ, сущіе пустяки, съ такими волнами легко бороться привычному къ морю человѣку. Подбодряемые окриками хозяина, Керадэка, гребцы продолжали дружно работать.

-- Дружнѣй, дружнѣй, ребятушки!...

Новый страшный ударъ грома и ослѣпительная молнія освѣщаетъ скалистый берегъ, бурное море и темную линію мола.

-- Да это какой то заговоренный, право!-- воскликнулъ юнга, продолжая попрежнему лежать на носу лодки.