Доказательство

— Пожалуйста, дайте мне еще один шанс!

На меня смотрят два огромных просящих, нет — умоляющих глаза. Всегда их глаза под конец приобретают такой вид. И половина испытуемых обращается ко мне с такой же просьбой. Вторая половина предпочитает сразу попрощаться и спокойно уйти с опущенной головой.

Я отвечаю властным презрительным взглядом.

— Дорогая моя, у вас уже было целых пять шансов! — поднимаю правую ладонь с растопыренными пальцами. — Пять. Четыре из них вы не использовали. Первый раз вы угадали, и только поэтому я пошел вам навстречу. Но все остальные попытки вы провалили. О каких же шансах может идти речь?

— Знаете, мне было так сложно сконцентрироваться… — она продолжает пожирать меня глазами, все еще надеясь разжалобить таким образом. Совершенно напрасная надежда! Если бы она знала, сколько обманщиков той же породы уже прошло через меня за год работы в Фонде…

— Отговорки, — отрубаю я. — У вас были для этого все возможности. Никто не стоял у вас над душой и не требовал немедленного результата. Тем не менее, ваш результат сильно расходится с действительностью. Почему?

— Но вы поймите, эта обстановка…

— И чем же вам не нравится обстановка? Ваши претензии, Наталья Алексеевна, возникают совершенно на пустом месте! Мы стараемся создать обстановку, максимально благоприятную для испытуемого — с учетом требований чистоты эксперимента, разумеется. И вы, насколько я помню, со всеми требованиями согласились, разве не так?

Кажется, теперь на глазах у нее появляются слезы.

— Но, может быть, еще раз… последний… я вас прошу!..

Ну ладно, я же не зверь, в конце концов!

— Хорошо. Даю вам еще одну возможность. На этот раз — действительно последнюю. Если у вас снова ничего не получится — разговор окончен.

Встаю и подхожу к окну. Быстрым взглядом окидываю улицу. Наконец выбираю подходящий объект. Конечно, это не соответствует условиям «чистоты эксперимента», но в качестве «последнего шанса» сойдет — какая разница, если она все равно его провалит? Оборачиваюсь к испытуемой:

— Только что на той стороне улицы остановилась машина. Какой она марки?

— Понимаете, я плохо разбираюсь в машинах… — она продолжает мысленно умолять меня, все еще надеясь, что я ей подыграю — как невольно подыгрывали те, кому она недавно устраивала не совсем бесплатные представления. Но нет уж — не на того напала!

— Хорошо. Заметьте — я на вашей стороне, я пытаюсь вам помочь. Допустим, марку вы не знаете, но цвет-то вы можете определить?

Секунд десять она стоит неподвижно.

— Мне сейчас трудно… Знаете, я вся на нервах…

— Так какого цвета машина? — делаю вид, что не расслышал последней фразы.

— Зеленого! — наконец выдает она с видом обреченной.

— Ошибаетесь, уважаемая! Машина «БМВ», красного цвета. Можете посмотреть, если не верите мне.

— Нет, я… Скажите, а там рядом… нету зеленой машины?

— А вот это, Наталья Алексеевна, никакого значения не имеет. Я же поставил вопрос совершенно четко — машина, которая ТОЛЬКО ЧТО остановилась. Так как же быть в таком случае с вашим так называемым «экстравидением»? Неужели вы неспособны различить, какая машина стояла, а какая подъехала? На что же в таком случае годно это «экстравидение»? На что, я вас спрашиваю?

На последней фразе я слегка повысил голос и даже привстал для большего эффекта.

— Но, может быть, завтра?.. — с последней искрой надежды в голосе спрашивает испытуемая.

— Что, дорогая моя, «завтра»? Что «завтра»? На основании чего я должен думать, что если сегодня ваша способность не проявилась, то она проявится завтра? Да нет таких причин, поймите — НЕТ! Вы знаете, что каждый день у меня бывает в среднем по три человека? И что каждый из них начинает с восторженного рассказа о своих так называемых «сверхспособностях»? Но когда доходит до испытания, то почему-то у одного дрожат руки, у другого нарушается концентрация, третьему мешает моя плохая аура, четвертому вдруг начинает не хватать «мысленной энергии», пятому… Почему так происходит, Наталья Алексеевна, как вы думаете? Да, я вас спрашиваю!

Теперь она сидит с потерянным видом, опустив глаза, теребя пальцами правой руки молнию на сумочке.

— Значит, нет? — едва слышно произносит она на выдохе.