Дочь хаоса

Если плачешь в школе, тебя не должны видеть. Никто и никогда. Это признак слабости. Особенно в школе для ведьм. Но в ту ночь, когда призраки вознамерились уничтожить наш город, я сидела в Академии невиданных наук, на балконе, с которого открывался вид на статую Сатаны, и еле сдерживала слезы.

Я не могла остаться в стороне. И разработала свой план. Мы с семьей намеревались защитить обычных людей Гриндейла. Отвести их в безопасное место.

Вот только человек, которого я люблю всей душой, отказался идти. И я его не виню.

Я влюбилась в Харви с самого первого дня, когда мы вчетвером – он, я Роз и Сьюзи – переступили порог людской школы. Он был самым высоким и самым добрым в классе, а я – самой маленькой и нахальной.

Но всю свою жизнь я хранила от него секрет. Никогда не говорила, что я ведьма. Вся моя семья – ведьмы и чародеи. И рано или поздно мне суждено продать душу Сатане и навсегда расстаться с Харви.

Как выбрать подходящий момент, чтобы сообщить любимому, что ты ведьма?

Разумеется, далеко не самое лучшее время – когда воскрешаешь из мертвых его брата, и тот превращается в куклу, лишенную души. Харви своими руками дал брату окончательное упокоение. И после этого порвал со мной. И теперь даже не хочет, чтобы я его защищала.

Мне казалось, я сумею ради Харви вернуть Томми к жизни. Думала, что моя любовь и мое волшебство – это чудесный дар. Думала, это хороший способ показать Харви, как прекрасна магия. Видишь? Обыкновенные люди на такое не способны. Видишь, как хорошо, когда тебя любит ведьма?

Вот и показала.

Показала, что любовь ведьмы ведет только к погибели. Любовь ведьмы – это катастрофа.

Я очень боялась за Харви. Боялась, что он меня не простит. И до чертиков боялась того, на что мне предстоит пойти ради спасения родного города. Я сидела на каменном балконе, обхватив руками колени, свернувшись в тугой калачик, и пыталась унять дрожь. Мне сейчас нельзя ни дрожать, ни колебаться.

Потому что я пришла сюда по важному делу.

И вдруг свет красных фонарей в вестибюле выхватил из темноты черные волосы парня, бегущего вверх по лестнице к балкону. Он увидел меня и выронил из-под мышки книгу.

Книга была переплетена в человеческую кожу и украшена одним-единственным широко раскрытым глазом. Глаз укоризненно взирал на Ника с пыльного пола, но Ник не обращал на него внимания.

– Сабрина! Что ты тут делаешь?

Я вздрогнула. Это не укрылось от темных глаз Ника. Лицо у него красивое, но на нем невозможно ничего прочитать. Однажды он предложил мне свои услуги в качестве жилетки, в которую можно плакать. Как он отнесется, если я и впрямь воспользуюсь этим?

– Искала тебя.

– На полу? – спросил Ник. – Думала, меня кто-то уронил и я закатился под шкаф?

– Мне очень тяжело, – тихо проговорила я.

Я не знала, как сказать Нику, что мое сердце разбито. Ник Скрэтч был единственным другом, который появился у меня в Академии невиданных наук. И практически сразу пригласил меня на свидание. Я сказала, что у меня уже есть парень, но его это не смутило.

– У тебя могут быть сразу два парня, – предложил он.

Об этом и речи быть не могло. Ник, видимо, любит волочиться. Если он считает, что у девушки могут быть два парня, то сколько подружек у него самого? Может, двадцать. А может, и сотня.