Дочь

Григорий выбежал из подъезда своего дома. Кровь сочилась из рассечённой раны на лбу и пощипывала глаза. Бескрайняя тишина зимней ночи вот-вот должна прерваться раскатистыми взрывами новогодних фейерверков. Ледяная темнота отступит в момент, когда обе стрелки часов замрут вверху циферблата.

– Он забрал её, чёрт, забрал, – яростно шипел Григорий, в отчаянии пытаясь ухватить взглядом отблески удаляющихся фар.

Вдали послышался вой полицейских серен. В этот раз сомнений не осталось. Они едут за ним! Сколько же страха, ненависти, жестокости и непонимания всего за один день выпали на долю простого человека. Неужели судьба способна на столь чудовищные трансформации, вновь и вновь подкидывая несчастному человеку непреодолимые испытания?

Думать об этом времени не было. Григорий достал из перепачканного грязью кармана ключи от брошенного бандитами внедорожника. Мотор утробно зарычал, и чёрный автомобиль бросился в погоню.

***

Григорий Кривоступко. Именно такой бейдж висел на груди невысокого, слегка лысоватого мужчины сорока лет. Строгий костюм офисного служащего выдавал в нём клерка средней руки. В огромном офисе международной компании как всегда суетились люди. Жизнь шла своим рутинным чередом: звонили телефоны, шелестела бумага, гудели компьютеры.

– Гришка, ты чего там застрял? – крикнул из противоположного края внушительного кабинета молодой высокий светловолосый мужчина.

Григория Ивановича Кривоступко никто даже среди коллег не называл полным именем, не говоря уже об отчестве. Ничем не примечательная внешность, покладистый спокойный характер, худосочное телосложение как бы сами по себе говорили о человеке и его месте в этом жестоком, постоянно меняющемся мире.

– Ты подготовил отчёт, который нужно было сделать ещё на прошлой неделе? – поинтересовался всё тот же высокий блондин, подойдя к заваленному бумагами столу Григория.

– Как раз заканчиваю, Виктор Сергеевич, – виновато ответил он, поднимая голову от монитора, – я всю неделю и так сидел до самого вечера из-за того, что не все службы вовремя передали данные, плюс нужно было их проанализировать, а это не так просто, сами понимаете…

Сам же Виктор Сергеевич Краснов был почти на десять лет моложе и уже два с половиной года занимал пост начальника инвестиционного отдела Петербургского филиала компании. Ходили слухи, что его быстрый карьерный рост как-то связан со знакомствами в местном криминалитете, но с виду Краснов представлял собой довольно успешного и харизматичного молодого человека.

– Хреново, конечно, но ладно, – укоризненно покивал головой начальник. – Кстати, Гришка, я поговорил с шефом насчёт идеи скупки акций китайских компаний, которые ты отобрал.

– И что же он ответил? – Григорий спросил с неожиданным интересом, ожидая услышать положительный ответ и соответствующую похвалу в виде годовой премии, и, тем более учитывая слухи о возможном сокращении штата, которые появились пару месяцев назад.

– Ну, если честно, – тон Краснова стал более сдержанным и нарочито успокаивающим, – если опустить все ругательства, то идея, мягко говоря, не показалась ему перспективной.

– Но как же так? – растеряно пробормотал Григорий, словно ударенный пыльным мешком. – Я досконально изучил рынок. Потратил на это почти половину года. Просчитал риски. Невозможно, чтобы…

– Послушай, – оборвал его тираду молодой начальник, – ничего страшного, в жизни бывает всякое. Это ерунда, не переживай, всё наладится. Не в работе, но в другом найдёшь счастье.

– А как же теперь моя премия? – в лоб спросил Григорий. – Я рассчитывал купить супруге подарок. Разговоры об этой дурацкой шубе уже вот здесь, – он провёл ладонью по горлу. – Она меня домой не пустит!

– Эх, женщины… Понимаю, но жизнь штука жестокая, ты уж прости, не я распоряжаюсь деньгами компании. Была бы моя воля, да я бы тут всех миллионерами сделал. Ладно, как будет готов отчёт, заноси его мне. Если я уже уеду по делам, то оставь документы на столе. И на всякий случай запомни, – каким-то странным голосом добавил он, – что бы ни произошло, не держи на меня зла.

– О чём это Вы? – непонимающе спросил Григорий, но Краснов, не обращая на него ни малейшего внимания, уже шёл вдоль столов огромного офиса, раздавая указания другим сотрудникам фирмы.

Григорий так и остался сидеть за своим рабочим столом. Шум и гам офисных клерков слился в монотонную какофонию мужских голосов и женских хихиканий. Казалось, будто бы все они только и делают, что обсуждают, хотя нет, скорее, осуждают его. Нерадивый сорокалетний мужик, так и застрявший до конца жизни на уровне мальчика для побегушек.