Добрый ангел

— Ваше преосвященство, не объясните ли вы нам иерархию небес и земли? Кого Господь поставил выше всех? — спросил ученик.

— Наверное, апостолы первыми отмечены Его милостью? — предположил второй ученик.

— Нет, — ответил мудрый епископ Холвик. — Выше всех поставлен Господом архангел Габриэль <Габриэль (Gabriel) — английская транскрипция имени архангела, которое по-русски произносится Гавриил. — Прим. перев.>, покровитель женщин и детей, защитник невинных.

— Кто же следует за ним? — спросил первый ученик.

— Остальные ангелы, разумеется, — отвечал епископ. — Потом двенадцать апостолов во главе с Петром, а за ними — пророки и чудотворцы и те, кто проповедовал слово Божье на земле А после всех стоят на небесах все другие святые.

— А кого Господь выделяет здесь, на земле, ваше преосвященство? Кто из людей прежде всех отмечен Божьей благодатью?

— Мужчина, — без промедления ответил епископ. — А превыше всех мужчин — наш Святой отец.

Ученики кивнули, вполне соглашаясь с этой доктриной. Томас, старший из юношей, облокотился о выступ каменной стены. Его лицо выражало напряженную работу мысли.

— Далее любовью Господа одарены кардиналы, а затем другие служители Божьи! — воскликнул он.

— Это так, — согласился епископ, довольный догадкой ученика.

— А кто же идет после них? — спросил второй ученик.

— Ну что же, далее следуют владыки царств земных, — объяснил епископ. Он сел на середину деревянной скамьи, расправил складки своих затейливо украшенных черных одежд и продолжил: — Однако те государи, благодаря которым умножаются церковные богатства, конечно же, более возлюблены Господом, нежели те, кто копит золото для своих собственных удовольствий.

Еще трое юношей подошли послушать поучения святого наставника. Они уселись у ног епископа.

— Следуют ли за ними женатые, а после них — неженатые мужчины? — спросил Томас.

— Да, — подтвердил епископ. — Они стоят на той же ступени, что купцы и шерифы, однако выше крепостных, прикрепленных к земле.

— А кто после них, ваше преосвященство? — продолжал интересоваться второй ученик.

— Животные, от наиболее верного человеку — собаки, — ответил епископ, — и до скудоумных волов. Вот, полагаю, я подробно ознакомил вас со всей иерархией, чтобы вы могли повторить это своим ученикам, когда примете обет и посвятите себя Господу.

Томас встряхнул головой:

— Вы забыли женщин, ваше преосвященство. Любит ли их Господь?

Епископ потер лоб, обдумывая вопрос.

— Я не забыл женщин, — сказал он наконец. — В любви Господа им отведено самое последнее место.

— Ниже скудоумных волов? — спросил второй ученик.

— Да, ниже волов.

Юноши, сидевшие на земле, тут же закивали головами в знак согласия.

— Ваше преосвященство! — обратился к епископу Томас.

— Что такое, сын мой?

— Вы ознакомили нас с иерархией Бога или церкви?

Вопрос ужаснул епископа Холвика. По его мнению, в нем прозвучало богохульство.

— Но ведь это одно и то же. Разве не так?

Большинство людей, живших в раннем средневековье, верили, что церковь точно истолковывает учение Господа. Но не все. Некоторые, в том числе и женщины, думали об этом иначе. Наша история — об одной из таких женщин.

Эта новость, конечно, была для нее убийственной. Келмиту, ее преданному управителю, оставшемуся за старшего в доме со времени поспешного отъезда из Англии барона Рольфа Уилльямсона по личному поручению короля, выпала тяжкая обязанность сообщить своей госпоже ужасную весть. Он не стал откладывать, ибо догадывался, что леди Джоанна пожелает задать посыльным несколько вопросов до их возвращения в Лондон, если, конечно, она сможет говорить с кем-нибудь после того, что услышит о своем возлюбленном супруге.

Да, нужно было сообщить все благородной леди как можно скорее. Келмит хорошо знал, в чем состоит его долг, и ноги, словно увязая по колено в болоте, потащили его по дороге в сторону заново отстроенной часовни, куда леди Джоанна отправилась к обедне.

Отец Питер Мак-Кечни, священник, приехавший из Маклорина, расположенного в Нагорье <Так называют север и северо-запад Шотландии. — Прим перев.>, одолевал крутой подъем с нижнего двора в тот момент, когда Келмит заметил его. Вздох облегчения вырвался из груди управителя, и он призывно окликнул сурового на вид священника.

— Я нуждаюсь в ваших услугах, Мак-Кечни, — проревел Келмит, пытаясь перекричать шум ветра.

Священник кивнул и нахмурился. Он все еще не простил управителю его оскорбительного поведения с ним два дня назад.

— Я нужен вам для исповеди? — крикнул он в ответ. В его резком голосе явственно звучала насмешка.

— Нет, отец мой.

Мак-Кечни покачал головой:

— Вы добьетесь того, что душа у вас станет черным-черна, Келмит.