Дни нашей жизни

Так стремительно было запечатленное скульптором дви­жение, что снег соскальзывал с круто развернутых плеч Ильича и вся его фигура выглядела живой, участвую­щей в нынешнем дне.

Из гула голосов выделялись обрывки фраз:

— ...освоили три новых прибора...

— ...с тех пор, как я перевел цеха на хозрасчет...

— ...сушка токами высокой частоты...

В центре самой оживленной и многочисленной груп­пы шел директор крупнейшего машиностроительного завода Немиров, с усмешкой прислушиваясь к воркотне маленького и очень толстого директора металлургиче­ского завода Саганского, вперевалку шагавшего рядом с ним.

В легком пальто нараспашку, сдвинув набок котико­вую шапку, Немиров медленно спускался по ступеням, всей своей непринужденной осанкой подчеркивая, что вот он молод, спокоен и здоров, что он мог бы и сбежать по ступеням, презрев директорскую солидность, да при­держивает шаг из вежливости перед старым толстяком, которому только и остается ворчать и страдать одыш­кой. Конечно, покритиковали сегодня их обоих, каждый получил свое, но его, Немирова, критика не расстроила и не раздосадовала: он уверен в своих силах и сумеет наверстать упущенное, а вот соседу и досталось покреп­че, и трудно сказать, сумеет ли он справиться так же быстро и хорошо.

— Не по-товарищески, не по-товарищески, — ворчал Саганский, взглядом ища сочувствия у окружающих. — Ну, допустим, чуток сманеврировал на номенклатуре... Так можно подумать, что я один! А ты никогда за счет более легких изделий не выезжал, да? Ты свою новую турбину не осваиваешь шестой месяц, да?.. Ну, задер­жал я тебе отливки, не спорю, задержал. Так поругал­ся бы, предупредил бы... А зачем при всем народе, да еще с этакой ехидцей?

— А ты, Борис Иванович, отливки не задерживай, номенклатуру соблюдай, тогда и срамить не буду, — ответил Немиров и остановился. Молодое лицо его при­обрело выражение жестокое и даже беспощадное. — Сегодня я тебя пожалел... Следующий раз не пожалею. А товарищество тут ни при чем.

Саганский тоже остановился и снизу вверх, из-под нахмуренных бровей, оглядел собеседника. Да, этот и впрямь не из ласковых: если для дела нужно, он и голо­ву снимет, не пожалеет; с ним надо держать ухо востро…

Немиров понял его взгляд и сухо улыбнулся в ответ. Сманеврировал толстяк, пусть теперь выкручивается; он самолюбив, из кожи вон лезть будет, лишь бы не попасть на заметку.

— Сам должен понимать, как я верчусь, — плачущим голосом заговорил Саганский. — Или, думаешь, мне лег­че, чем тебе? Думаешь, меня никто не подводит?

— Вот ты и требуй с них, как я с тебя, — сказал Немиров и вдруг махнул рукой: — Э-эх, Борис Ивано­вич, не о том сейчас говорить.

Он поймал губами несколько холодных, сразу рас­таявших снежинок и с улыбкой расправил плечи, хотя глаза его, молодые и дерзкие, сохранили серьезность.

Взволновало его сегодняшнее совещание, взволнова­ло и разогрело в нем жажду деятельности и успеха.