Дневник сведения

Странно, конечно, начинать не в первый день нового года, а в последний день уходящего. Но я так решил. Это ведь так важно иногда: делать так, как решил…

Свожу, свожу, свожу… Раньше так никогда не сводил. Занимался одной песней и до конца, порою делая вариантов 10 и останавливаясь в итоге не факт, что на самом лучшем… А сейчас какое-то сплошь экспериментальное всё…

Сейчас одновременно занимаюсь тремя: той, которая точно будет первой (рабочее название «Не знал, что ты мудак» или даже просто «Мудак»), «Здравствуй, Грусть!» и «Девочка» (она же: «За день до смерти…»). Вчера уже под самый вечер, когда уже уложили Ксеню, начал копать «Как ты…».

Пока странно всё. Ни одна ещё не близка к финалу. Везде только общие картинки. Если можно так выразиться, звуковые пейзажи. До истинного портрета на их фонах ещё далековато. Я не знаю, хороший у меня голос или плохой. Не знаю. И за то и за другое есть говорящие факты. Я не альфа-мудак, не мачо, но, возможно, я… гм-гм… круче:).

Во всяком случае, когда я пел «людей-васильков» — что в IKRE, что в иных клубах — народ всегда начинал подтягиваться к сцене. Уж не знаю зачем:) Может быть посмотреть, что это за мудак?:) А может и нет.

Короче, ни одна из 12-ти песен пока не звучит. Но мне кажется, что это более прогрессивный путь. Во всяком случае, для меня лично. Я делаю так с одной простой целью: не замылиться, не замылить собственное восприятие. Ведь основная беда всех альбомов «Новых Праздников» в том, что все они делались слишком долго и все песни, которые в дни сочинения казались мне абсолютными хитами, идеально ловящими гребень ноосферной волны, к моменту окончания работы над альбомом, начинали восприниматься мной же как какое-то полное дерьмо с очень сомнительным правом на существованье вообще.

Причина, по которой всё делается столь долго в простом: в моей жизни слишком много объективно неблагоприятных факторов. То делаешь аранжировки для кого-то другого, то участвуешь в какой-нибудь ёлке, то везёшь куда-то ребёнка, то занята чем-то Света, то нет времени в студии, то просто нет времени. Так и получалось всегда, что то, что прекрасно придумывал один человек, нехотя и с раздражением заканчивал, в сущности, кто-то другой, хоть на первый взгляд этим человеком и в конце и в начале был я.

Теперь мне не нужна больше студия. У меня всё есть дома. Теперь мне не нужен никто. За многие годы я научился играть и на гитаре и именно так, как мне всегда было нужно, чтобы играли в моих песнях другие. Теперь я пою сам. И никак не завишу от возможностей Светы, от её настроений и прочего… Женщины — это женщины. Без закидонов они не могут — порода такая, природа такая…

С большим трудом я послал к чёртовой матери всех клиентов. Я не делаю больше никому аранжировок, я не пишу музыки к документальным фильмам про животных, я не записываю часами ситар или прочую экзотику, я не работаю больше в чуть не самой известной аналоговой студии страны в ДК РГСУ у Андрея Бочко со всеми её двумя настоящими «Хаммондами» и стеллажом «Фендеров», «Гибсонов» и «Гретчей» 60-70-х годов (именно у Андрея Бочко, а не у какого не Сергея Большакова, которого я же когда-то, в 95-м, к Бочко и привёл, и которого, называя вещи своими именами, он потом кинул, забрав с собой всех клиентов, которые изначально шли вовсе не на него, как он любит рассказывать непосвящённым, нисколько не смущаясь собственной ложью. После этого Бочко и вспомнил обо мне и позвал работать к себе. Однако и этот период тоже уже позади…), надо мной больше не висит необходимость забивать идиотские концертные минуса западных хитов для сепаратных корпоративов музыкантов Ирины Аллегровой.

Нет, я не делаю более ничего этого. Я занят тасканием своей дочери Ксении по кружкам (изостудия и танцы) и в музыкальную школу; раз в неделю преподаю литературу в одной из лучших частных школ в Москве, расположенной около метро «Сокол», и делаю второй сольный альбом. Делаю я его, особо ни на что не надеясь — уж слишком из первых рук я знаю, как у нас всё устроено — но полагая это своей главной задачей в настоящий период жизни. Смея так полагать. И постоянно чувствуя себя преступником. Уже потому, что я вообще занят этим в то время, как среди моих близких нет ни одного человека, который считал бы, что в этом я прав…

«Сёстры Зайцевы» и Максим Скворцов; после записи песни «Уголёк» (1996 г.)