Дневник пани Ганки

Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга»

2017

Никакая часть данного издания не может быть скопирована или воспроизведена в любой форме без письменного разрешения издательства

Полагаю, дневник пани Ганки Реновицкой всецело заслуживает публикации. Достоин он распространения уже как документ, отражающий обычаи и психологию современной культурной женщины и ее среды.

Во времена, когда поглощаются сотни томов разнообразнейших биографий, автобиографий и автобиографических романов, написанных рабочими, крестьянами, танцовщицами, бывшими контрабандистами, политиками и т. д., – по-моему, нет причин отказывать себе в возможности ознакомиться с дневником женщины, принадлежащей к высшим слоям общества, к тем самым «десяти тысячам», которые в нашей стране задают тон и характер самой эпохе. Думаю, документ этот, кроме того, может оказаться интересным, дополнив литературный пейзаж достоверностью; пригодится будущему историку обычаев первой половины XX века.

Отдавая его в руки читателя, я желал бы отметить, что наибольшим достоинством дневника остается его поразительная чистосердечность, искренность, коей не в силах оказался достичь даже столь известный автор дневника, как – toute proportion gardee^[1] – Жан-Жак Руссо. Госпожа Реновицкая на самом деле не выступает здесь под настоящей своей фамилией, однако использованный псевдоним не в силах утаить ее личность от проницательной публики. Особа ее прекрасно известна в определенных сферах, по причине чего эту даму несомненно узнают, особенно принимая во внимание и то, что события и люди, о которых пойдет речь, ни для кого не представляют тайны.

Исполнив в этих нескольких фразах обязанности по представлению автора, я отдаю слово самой пани Реновицкой.

Т. Д.-М.

Боже мой! Кто же среди нас, женщин, не пребывает в глубокой уверенности, что наши личные переживания, мысли и чувства являются весьма оригинальными и захватывающими, поэтому и заслуживают публикации. Прекрасна сама возможность поделиться со всеми людьми в мире своими тайнами, растрогать их сердца, ощутить вокруг себя теплый отклик тысяч душ, что чувствуют всё подобно тебе самой. К тому же необходимо добавить и понимание того, что доверительность такая способна оказаться полезной для множества женщин, рискующих попасть в похожие ситуации, но после познания моего опыта получивших возможность выйти из них мудрее и удачнее меня.

Все, что желаю я описать, началось в первые дни января. Сразу после Нового года. Помню как сейчас, был это…

С самого утра меня одолевали дурные предчувствия. Я об этом даже Туле сказала, когда в двенадцать мы встретились в «Симе». Я и не обратила внимания, что вуаль к шляпке подобрана удивительно неудачно. Яцек не прислал за мной машину, и все дела пришлось решать, воспользовавшись такси. И конечно, когда я вернулась домой, было уже начало пятого. Я почти не сомневалась, что Яцек пообедал без меня, и, собственно, потому и зашла в его кабинет – пожурить его за это. В последнее время, а точнее сказать, после Рождества, стал он не таким внимательным и деликатным, как раньше. Кажется, у него возникли какие-то проблемы.

Яцека в кабинете не было. Бонжурка^[2] его лежала нетронутой на краю топчана. Он не был на обеде, не вернулся с конференции. Я как раз мысленно отмечала это, когда взгляд мой остановился на бюро. Там лежала нетронутая дневная корреспонденция. Я машинально взяла ее в руки.

Прошу мне поверить: я никогда не вскрываю письма мужа с той поры, как один из конвертов у меня разорвался, да так неловко, что Яцек заметил это. Не сказал тогда ни слова, но мне было ужасно стыдно. Ведь мог заподозрить, что я за ним слежу, подозреваю в измене и что вообще способна к отвратительным поступкам.

И все же на сей раз я решила нарушить свои же правила. И не жалею об этом, потому что поступила верно.

Письмо было в длинном элегантном конверте, подписанном крупным красивым почерком. На нем стоял варшавский штемпель. Если бы даже конверт не пах очень приличными духами, я все равно сразу догадалась бы, что это послание от женщины.

Я никогда не отличалась ревностью, и само это чувство кажется мне отвратительным. Однако здравый смысл приказывал ознакомиться с опасностью, которая мне угрожала и о которой предупреждала моя безошибочная интуиция. Соблюдая все меры предосторожности, я вскрыла конверт. Письмо оказалось коротким. Написано там было вот что:

Мой дорогой!

Я внимательно прочла твои доводы. Возможно, они могли бы меня убедить, если бы ко всему не примешивались чувства. Я ведь оттого и приехала, оттого и искала встречи с тобой, что не могу тебя забыть.