Дневник офицера КГБ

Вспышка! Самолет резко наклонился и камнем устремился к земле.

– Ребята! Нас подбили! – раздался чей-то встревоженный голос.

«Ну вот, приплыли! Нехорошо получается. Еще не долетели до места, а уже домой возвращаться, – мелькнуло в голове. – Да еще неизвестно, в каком виде – целиком или частями. А что будет с женой, сыновьями? Плохи дела».

За этими невеселыми мыслями не заметил, как шасси самолета заскрежетали по взлетной полосе Кабульского аэропорта.

Из самолета выходили молча. Болело ушибленное плечо.

– С прибытием в Парванистан [2] , славяне! – весело приветствовал нас командир борта. – Как посадочка?

– Предупреждать надо, – беззлобно огрызнулись ребята. – Спасибо! Очень мягкая!

– Привыкайте, мужики! Удачи!

Экипаж пошел отмечаться в Центр по управлению полетами, а мы остались на взлетной полосе Кабульского аэропорта. Что нас ждет впереди?..

Это потом мы узнали, что для защиты от душманских ракет самолет при взлете и посадке отстреливает тепловые ракеты – ловушки, которые мы по неопытности приняли за разрывы вражеских ракет. Это потом мы узнали, что по той же самой причине самолеты взлетают и садятся камнем или по спирали. Это потом мы узнали… но это будет потом.

А сегодня, 21 сентября 1985 года, наша группа после успешного обучения в «святая святых» ПГУ [3] – Краснознаменном институте КГБ СССР им. Ю. В. Андропова (КАИ) [4] – прибыла в Кабул для выполнения интернационального долга. Какими будут эти три года?..

– Ну, что задумались? В автобус и на базу, – раздался за спиной чей-то голос.

Прибыли на базу, на местном сленге – виллу. Все ново, все интересно, жутковато. Непрерывное движение: приезжает пополнение; уезжают «старички»; в углу большой комнаты раздается богатырский храп; расположившись прямо на полу, сидят ребята, беседуют за «рюмкой чая».

– Присаживайтесь, славяне.

Сели. Кто-то из наших ребят спросил:

– А зачем на окнах металлические сетки?

– А это затем, сынок, чтобы тебе в колыбельку гранатку не подбросили!

Обиделся. Да каждому из нас за тридцать лет, опыт оперативной работы, звания не ниже капитана. А он – «сынок»!

Стоп! Все правильно, «сынки». Все, что было, было в Союзе. Здесь мы пока солдаты первого года службы. Многому придется научиться, познать, уяснить.

Придут и знания, и опыт, будут потери друзей, награды, но произойдет позже, а пока – смотри, молчи и не задавай лишних вопросов. Бери пример с Геннадия, у него это вторая командировка. Слушает и улыбается.

– Мужики, главное не суетитесь, все будет в порядке.

В Кабуле пробыли почти неделю. Получили подъемные – четырнадцать тысяч афгани; приличная сумма, жаль, быстро разошлась по дуканам… [5]

Каждый день инструктажи. Иногда полезно, но в целом – откровенная мура. Скорей бы уже определили место назначения.

На очередном занятии один из руководителей Представительства [6] отметил, что наш советник в ооновском городке [7] под Кандагаром погиб в бассейне от осколка душманского «эрэса» (реактивный снаряд).

– Нарушил технику безопасности и погиб, – подытожил руководитель.

«Гениально! Да он что? В «бронеплавках» и каске должен был купаться?» – первая мысль, которая пришла мне в голову.

Сразу уяснил позицию руководства – что бы ни случилось, во всем виноват только ты сам. Следовательно, никаких выплат по страховке. Сам виноват! Сам и отвечай. Государство не внакладе. Смерть уже больше ничем не сможет нас огорчить, а каково семье?.. Грустно, но такова действительность; ее можно критиковать, но изменить нельзя, да и не стоит тратить на это время и силы.

Позже, в Кандагаре, от ребят узнал, что погибшему советнику Евгению до замены оставалась неделя или чуть больше. Жену с ребенком отправил в Союз, а сам лежал возле бассейна и грелся на солнышке. Минут за двадцать до обстрела сосед по дому позвал его в баню. Отказался. Решил отдохнуть у воды. Отдохнул… А у соседа, пока он парился, реактивным снарядом «прошило» комнату. Вот и решай, где найдешь, а где потеряешь!

Из группы я первым получил распределение – оперативная зона «Юг», Кандагар. О Кандагаре, Герате, Хосте уже успели в Кабуле за неделю набраться информации, далеко не ободряющей. Да, это не Париж. Ребята смотрят как-то уважительно, сочувственно. Ну, что скрывать – жутковато, но отступать поздно, да и некуда.