Дневник. Том III. 1860-1861. Созерцательное богословие. Крупицы от трапезы Господней

Дневниковые записи святого праведного отца Иоанна Кронштадтского, составившие настоящий том, датированы концом 1860, а в основном —1861 гг. Записи дневника отца Иоанна этого периода его жизни, как и предыдущие, богаты глубокими духовными размышлениями, и главная их тема — размышления о Боге.

«Кто есть Бог?» — спрашивает отец Иоанн и отвечает: «Бог есть Тот, без Кого не может существовать и быть мыслима ни одна пылинка», без Которого «ничто не бывает», так как Он — «Сый — во всем, чрез всех и все». На протяжении всей дневниковой тетради отец Иоанн постоянно возвращается к этой теме: «Бог есть такое Духовное Существо, от Которого все и без Которого немыслимо ничто: в Ком — начало, продолжение, жизнь и сохранение всего, Который выше бесконечно всякого времени и пространства, Который не на чинался никогда и никогда не окончится… Который — весь везде… — одним словом. Бог есть Сый, то есть как бы един Сущий, един. Который есть».

«Един Сый и весь на всяком месте Триипостасный Владыко, слава Тебе от всякой твари!» — записывает отец Иоанн крупно, подчеркивая мысль о Троичности Бога, и утверждает в заключение, что понять эту тайну человеку не дано: «Бог Отец — Жизнь, Бог Сын — Жизнь, Бог Дух Святый — Жизнь — Троица Святая… Бог, в Троице поклоняемый, в Самом Себе есть».

Размышляя о взаимоотношениях Бога и Его творения — человека. Батюшка записывает: «У Бога, говорит пословица, псе близко… Бог всегда одесную нас, где бы мы ни были… Как всесоздавший и един Сый, Господь знает всех, как Себя — все мысли, желания, намерения, слова и дела людей настоящие, прошедшие и будущие». «Вездесущие Божие — пространственное и мысленное, — пишет он, — то есть везде Бог — в пространственном отношении и везде — в мысленном: куда ни пойду я телесно или мысленно, везде я встречу Бога и везде мне навстречу Господь».

Мы много узнаем о духовных исканиях Кронштадтского пастыря, о глубине его поисков, требовательности к себе, о приобретениях в этих поисках постижения истины. Отец Иоанн внимательно исследует свой опыт общения с Богом: «Ты ощущал в себе не раз пришествие Святого Духа внезапное, незаметное, быстрее молнии (электричества): твои внутренности в мгновение проникались и оживотворялись легким, упокояющим огнем Божества, Его преестественным дыханием… Святым Духом твое сердце мгновенно воспламенялось». Это происходит, по словам отца Иоанна, невидимо, «ибо Дух Божий есть чистое отрицание материи, противоположное ей совершенно…» «Бог есть мысленное, благостное Начало, чисто духовное. Потому в действиях Его на душу твою Он является как мысленный Свет, как удовлетворение и успокоение всех душевных твоих сил, как Любовь, услаждающая сердце сладостию несказанною… Ничем так не святится имя Божие, как взаимною любовию: ибо Бог любы есть».

Бог есть Истина, Бог есть Жизнь, Бог есть Любовь, Бог — Надежда христианская. Эти темы отец Иоанн затрагивает в дневнике постоянно. Но, пожалуй, больше он уделяет здесь внимания последнему: Бог — Надежда христианская.

С первых же дневниковых страниц встречаем записи на эту тему: «Мы должны говорить о надежде нашей на Христа и на вечное блаженство, обещанное нам Христом…» « Что есть надежда христианская? — вопрошает отец Иоанн. — Соединение с Богом — вот надежды предмет… Надеяться на Бога — значит поручать Ему свою жизнь, свою судьбу, всю свою будущность и с уверенностью ждать исполнения Его обетовании. Надежда происходит от веры… Надежда христианская дышит молитвою, как воздухом, поддерживается и укрепляется животворящими Тайнами, чтением или слушанием слова Божия или писаниями святых отцев, собственными добрыми делами каждого… Кто надеется на человека, тот отступил сердцем от Бога… Такие люди и молиться правильно не могут… Едина надежда на Бога ничего не боится».

Записям о надежде христианской предшествовали горькие раздумья отца Иоанна о современном ему обществе, которое далеко отошло от Бога. Батюшка восклицает: «Боже мой! Как сильно чувственность овладела всеми христианами! А от такого преобладания чувственности над духом, посмотрите, какая во всем роскошь… Человечество сделалось пропастью, все поглощающею и никогда не наполняемою. При естественном стремлении духа нашего к бесконечности и при чувственном его направлении оно изобрело бесконечно много разных, прежде неизвестных потребностей и тем ограничило до бесконечности свою свободу. Боже мой! Жалко человечество! Еще жальче христианства! Твоею ли это Кровию искупленные рабы, Господи Иисусе Христе? Истребил враг у многих христиан надежду на будущие блага и всю надежду человека, асе сердце его привязал к благам чувственным».