Джулия. Сияние жизни

В восемь часов утра по миланской окружной автостраде на большой скорости мчалась сине-белая патрульная «Пантера».

– Скажи, – обратился сидящий за рулем полицейский к своему напарнику, – ты был когда-нибудь на телестудии?

Микеле Д'Амико и Франческо Рута возвращались с ночного дежурства. На этот раз все обошлось без особых происшествий. Они были уже на полпути к комиссариату, когда поступил приказ ехать на студию «Интерканал», где произошло ограбление.

– Эй, проснись! – крикнул Д'Амико. – Я, кажется, задал тебе вопрос.

– Нечего орать, я не глухой, – рассердился Рута.

– Так чего не отвечаешь?

– Представил, как мы войдем в студию, а там полно красоток, да все аппетитненькие, грудастенькие…

– Вечно у тебя одни бабы на уме, – с осуждением заметил Д'Амико.

Ему было двадцать шесть лет. Родился он в маленькой горной деревушке на севере Сицилии, после школы закончил бухгалтерские курсы и поступил на службу в полицию. Благодаря диплому он получил место в канцелярии, однако перебирать бумажки оказалось скучным занятием, и Д'Амико попросился в оперативный отдел. Франческо Рута, с которым он работал в паре уже шесть месяцев, был моложе его на два года и в Милан приехал из Апулии.

– Зато ты больно серьезный, – огрызнулся Рута, – прямо настоящий Нико делла Верандола!

Д'Амико рассмеялся.

– Благодарю тебя за комплимент, но этому мудрецу я и в подметки не гожусь, – ответил он, догадавшись, что Рута имеет в виду средневекового философа Пико делла Мирандолу.

– Вот это ты верно говоришь, – с ехидной улыбкой заметил Рута. – Он небось не дал бы увести у себя из-под носа сумку с месячной зарплатой.

– Заткнись, деревня! – рявкнул Д'Амико, вскипев от напоминания о своем недавнем позоре.

– А сам-то ты кто? – сразу же нашелся Рута. – Окончил какие-то задрипанные курсы, а нос дерешь, будто у тебя университетский диплом в кармане.

Д'Амико так резко нажал на тормоз, что оба чуть не стукнулись головами о лобовое стекло.

– А ну вылезай, – сказал он побелевшими от злости губами и схватил Франческо за воротник кожаной форменной куртки. – Сейчас разберемся, что к чему.

– Ты бы лучше следил за дорогой, – не обращая внимания на гнев Д'Амико, посоветовал Рута, – а то проскочим поворот на Бругерио. – Он явно был доволен, что ему удалось вывести напарника из себя.

Д'Амико отличался вспыльчивым характером, но быстро остывал.

Он отпустил ворот куртки и снова включил зажигание.

Когда машина тронулась, Рута развернул на коленях дорожную карту и спросил:

– Ты уверен, что мы едем правильно?

– Ты же сам сказал, что нам нужно в Бругерио. Я думал, ты знаешь, как ехать, – проворчал Д'Амико и связался по радиотелефону с центральной диспетчерской.

– Как, вы еще не на месте? – В голосе дежурного прозвучало недовольство.

– Похоже, мы заблудились, – нехотя признался Д'Амико. – Где этот чертов «Интерканал»?

– А сами-то вы где?

– Мы на окружной автостраде перед поворотом на Бругерио.

– Вы проскочили нужный поворот. Возвращайтесь назад и примерно через два километра увидите указатель, – объяснил дежурный.

– Расскажи про этот «Интерканал», – взяв у напарника микрофон, включился в разговор Рута, – что-то я никогда не слышал о такой телестудии.

– Она специализируется в основном на музыкальных и детских передачах, – сообщил диспетчер. – Транслирует свои программы через спутниковую связь в двадцать пять стран.

– И кто же правит этим сказочным королевством? – поинтересовался Рута. – Тебе небось это известно?

– Студия принадлежит весьма энергичному молодому предпринимателю по имени Франко Вассалли. Еще будут вопросы, Шерлок Холмс?

– Вот он, этот проклятый указатель! – с облегчением сказал Д'Амико и спросил диспетчера: – Кстати, что там украли?

– Дом Белоснежки, замок Лазурного принца и лес Красной Шапочки.

– Ты нас разыгрываешь? – спросил Д'Амико.

– Ничуть. Это чистая правда, – ответил диспетчер и добавил уже другим, бесстрастным голосом: – Все, ребята, конец связи.

– Мама, хочешь еще шоколада? – спросил сын сидящую рядом с ним пожилую женщину.

– Да, пожалуйста, – с детскими, немного капризными интонациями в голосе попросила женщина. – Знаешь, Помина подает шоколад только при тебе, а когда мы с ней вдвоем, она поит меня одним чаем. Ты представить себе не можешь, как он мне надоел!