Дитя злосчастия

Виктор ШИРОКОВ

ДИТЯ ЗЛОСЧАСТИЯ

Готический роман смутного времени

1.

Последние годы жизни моей оказались отягощены разного рода несчастиями. И хотя мужество души моей поддерживаемо было философией стоицизма, чудилось нередко, что все равно невидимые трещины вот-вот сольются в ощутимый разрыв, и в образовавшийся пролом хлынет всевозможная нечисть и мерзость отработанной жизни.

Один лишь труд, порой бессмысленный и бесполезный, поддерживал меня в борениях с безжалостной судьбиной, и видимость внешнего спокойствия была единственной наградой моего постоянства. Когда выдавались редкие минуты передышки, кратковременного отдыха посреди налетевших несчастий, я начинал размышлять о первопричине оных, и описание сего предмета скрашивало мой досуг, обещая несуетливое внимание отдаленных потомков и воспитывая памятливость моего скромного семейства.

Дай Боже, они пригодятся и случайным читателям, если случится нечаянное обнародование записок, ибо преодоление невзгод, коим столь подвержен род человеческий, составляет основное содержание земного быта и бытия.

Конечно, давно следовало бы представиться, назвав не только имя, но и должности, которые выпало занимать, но ещё не время и не место для полного обнажения.

Начну издалека, с раннего детства. Родился я в благородной семье, в роскоши протекли мои юные годы; большой свет принял меня в свои лицемерные объятия и долго не отпускал на волю. Выпало мне побывать военным, но позументы мало привлекали меня, и я выбрал колею гражданского благополучия; благо, по наследству выпавшее немалое богатство позволяло развивать художественные наклонности и безоглядно шествовать по пути самосовершенствования и счастья.

По сердечной склонности я обвенчался с добропорядочной девушкой, подарившей мне дочь и сына. Однако супруга вскоре скончалась, оставив меня безутешным вдовцом, и, увы, это был не последний удар безжалостных обстоятельств.

Через некоторое время я лишился почти всех средств, казалось, рок не оставил для меня другого выхода нежели свести самому счеты с жизнью. Потеря супруги одна была способна довести до подобного решения, но присутствие двух малюток и необходимость их воспитания удержали меня от постыдного поступка.

И хотя прошло уже более двадцати лет, глубокая рана, нанесенная преждевременным уходом обожаемой женщины, никак не закрывается. И если днем я ещё могу сдерживать слезы, вспоминая драгоценный образ Амалии, то ночью рыдания постоянно сотрясают грудь и ливень, льющийся из очей, промочил насквозь не только наволочки, но и сами подушки.

Няни, появлявшиеся в доме, долго не задерживались. То одни пытались сердобольно воспитывать меня, наподобие дитяти, то другие открыто вынашивали матримониальные планы, наконец, третьи выказывали мало прилежания по части ухода за малютками.

А бедственное положение мое начало принимать совсем уж грандиозные размеры. Пришлось экономить по мелочам. Я сам научился не только кашеварить и заниматься постирушками, но и штопать детскую одежду, даже иногда перешивать для дочери наряды её матери.

2.

Шли годы, дети мои росли, все более угадывал я в них черты моей незабвенной супруги, самолично занимался их воспитанием и обучением, чтобы стали они, наконец, гордостью и утешением благородной старости моей. Ан не так повернулось, успехи их стали с возрастом причиною новых моих горестей и печалей.

Сын мой, студент престижного вуза, стал сначала жертвою злословия, а потом исчез, и все поиски мои оказались тщетными. Сколько бы я лично ни обращался в различные коридоры власти, сколько ни писал официальных прошений и заявлений, ответом было либо лицемерное обещание рассмотреть мою бумагу, либо настоятельное требование более не беспокоить власть предержащих.

Наконец один высокопоставленный друг объявил мне, что готовится похищение моей дочери и одновременно обвинение меня же в сем преступлении. Я почел за необходимость собрать скудные последние средства свои и с надежными проводниками переправил дочь в Северную Америку, договорившись обрести письменную или телефонную связь с нею не ранее, чем через три месяца.

Сам же в справедливом негодовании оставил столицу и отправился на родину своих предков по матери, в город П., где ещё оставалась у меня кое-какая недвижимость, сохранились надежные связи, и, казалось, можно было надеяться продолжить свои розыски не на виду у могущественных врагов.

Но и здесь нашелся супостат, бывший мой приятель по учебе и немаловажному увлечению, пользуясь моей растерянностью и отсутствием средств, вначале затеял против меня интриги, а потом, войдя во вкус, оклеветал меня и подал иск в суд. Судья же, то ли окончательно бездушная от природы, то ли подкупленная супостатом, приговорила меня к возмещению несоразмерных с моим положением претензий истца.