Дистанция между нами

Мои глаза уже прожгли дыру в странице. Я должна это знать. Математические уравнения всегда хорошо мне давались, так почему в этот раз решение все не приходит в голову? Услышав звон дверного колокольчика, я быстро убираю тетради под прилавок и поднимаю взгляд. В магазин заходит парень с телефоном в руке.

Ух ты, что-то новенькое.

Не телефон, парень. Не то чтобы мужчины редко посещали магазин кукол… хотя да, это было довольно редким явлением. И когда они все-таки приходили, то все как один плелись вслед за женщинами с неловким… ну, или скучающим взглядом. Но этот — другой. Этот парень пришел один, и он очень уверен в себе. Такую уверенность могут придать только деньги. Очень большие деньги.

Я улыбаюсь. В нашем маленьком пляжном городке люди делятся на два типа: богатые и те, кто их обслуживает. Очевидно, быть при деньгах — означает коллекционирование абсолютно бесполезных предметов, таких как фарфоровые куклы (прилагательное «бесполезные» НИКОГДА нельзя использовать по отношению к фарфоровым куклам при моей маме). Богачи — наше постоянное развлечение.

— Ты издеваешься? Хочешь, чтобы я самостоятельно выбрал куклу? — говорит в трубку мистер Богатый парень. — Разве бабушка не сказала, какую именно она хочет? — Он вздыхает. — Ладно, я все сделаю. — На этом он вещает трубку и подзывает меня рукой. Да-да! Именно подзывает. Это единственное слово, которое я могу подобрать, чтобы описать этот жест. Парень даже не взглянул на меня! Внимательно осматривая куклы и потирая подбородок рукой, он лишь поднял другую руку и двумя пальцами поманил меня к себе.

Выходя из-за прилавка, пытаюсь определить, что он собой представляет. Неопытный наблюдатель вообще может не заметить ореол достатка вокруг этого парня, но у меня-то глаз наметан, а от парня буквально веет деньгами. Одежда на нем, вероятно, стоит больше, чем весь мой крошечный гардероб. Хоть она и не выглядит дорого — такие вещи скрывают свою истинную стоимость (потертые джинсы и рубашка с закатанными рукавами), — но определенно приобретена в каком-то фирменном бутике. Само собой, парень мог скупить весь магазин, если б захотел. Хорошо, не он — его родители. Я не сразу это заметила, так как его излишняя уверенность добавляла ему возраста, но теперь, когда я стою совсем рядом, видно, что он очень молод. Скорее всего, моего возраста? Семнадцатилетний? Хотя, возможно, на год старше. И как кто-то моего возраста может быть столь сведущ в высокомерных жестах? Очевидно, привилегии «богатой жизни».

— Могу ли я вам чем-нибудь помочь, сэр? — Только моя мама способна распознать сарказм в каждом моем слове.

— Да, мне нужна кукла.

— Простите, но мы все распродали. — Никто никогда не понимает мой юмор. Мама называет его «сухим». Думаю, это означает, что он «не смешной», а также что я единственная, кто его понимает. Возможно, если бы, пошутив, я сама смеялась — как всегда поступает мама во время работы с клиентами, — то больше бы людей меня понимало, но это выше моих сил.

— Смешно, — говорит парень, и все же не думаю, что он действительно так считает. Скорее всего, просто хочет, чтобы я держала рот на замке. Он так на меня и не взглянул. — Итак, как вы думаете, какая из них могла бы понравиться пожилой женщине?

— Любая.

Заиграв желваками, он поворачивается ко мне. В первую секунду я замечаю удивление в его глазах, будто он ожидал увидеть перед собой взрослую женщину. Это все из-за тембра моего голоса, который несколько ниже, чем у среднестатистического подростка. Однако это не останавливает парня от следующего вопроса:

— Какая из них нравится тебе?

Можно ответить «никакая»? Несмотря на то, что этот магазин — мое неизбежное будущее, его обожает мама, а не я.

— Я неравнодушна к вечным плакальщикам.

— Прости?

Я указываю на фарфоровую версию младенца: его рот приоткрыт в беззвучном плаче, а глаза закрыты.

— Не хотела бы увидеть их глаза. Взгляд слишком многое может сказать. Их, к примеру, говорит: «Я хочу украсть твою душу, так что лучше не поворачивайся ко мне спиной».

Он награждает меня улыбкой, которая смывает с лица все жесткие и высокомерные черты, делая его весьма привлекательным. Ему определенно стоит чаще улыбаться. Но прежде, чем я заканчиваю свои размышления, улыбка исчезает.

— Скоро день рождения моей бабушки, и я должен выбрать для нее куклу.

— Вы не ошибетесь. Если она любит фарфоровые куклы, то придет в восторг от любой.

Он оглядывается на полки с товаром.

— Почему плакальщики? Почему не сони? — Он окидывает взглядом мирную на вид малышку с розовым бантом в светлых локонах, обе руки которой покоятся под пухлой щекой, а личико полностью расслаблено.

Я вглядываюсь в малышку и сравниваю ее с плакальщиком, лежащим рядом. С тем, чьи кулачки сжаты, волосы растрепанны, а лицо покраснело от гнева. «Потому что такова моя жизнь: беззвучно кричать, как он», — хорошо, на самом деле я так не говорю, но я действительно так считаю.

Пожав плечами, я просто отвечаю: