Дилемма

Ramez Naam

CRUX

Originally published in the English language by Angry Robot Ltd.

© Ramez Naam, 2013

© Школа перевода В. Баканова, 2016

© Издание на русском языке AST Publishers, 2016

Рамез Наам – американский писатель, специалист в области компьютерных и нанотехнологий, руководитель отделения новаторских решений в компании Microsoft.

Первый опыт Рамеза Наама в художественной литературе – научно-фантастический роман «Нексус» – сразу же был отмечен критикой и читателями и получил премии «Прометей» и «Индевор» в номинации «Лучшая книга года».

Рамез Наам проецирует достижения современной науки в близкое – и вполне реальное – будущее.

Руки пианистки порхали над клавишами, кидаясь то влево, то вправо, пальцы безошибочно выбирали нужные ноты. Рояль отвечал на нажатия, и под потолок взлетала дивная музыка. Дружно вступили скрипки. Солистке чудилось, что она сама играет на скрипке, кончиками пальцев ощущая вибрацию струн, подбородком – гладкость полированного дерева. Затем вступили ударные, и их солистка тоже прочувствовала всем телом и душой. Звуки и сознания музыкантов сочетались, рождая на свет шедевр исполнительского мастерства.

Кейд завороженно внимал. Лежа в кровати на другом конце планеты, мыслями он был здесь, на концерте, прямо в голове у пианистки: слушал и впитывал музыку. Кейд взломал ее сознание при помощи лазеек, которые они с Ранганом на всякий случай спрятали в нексусе-5, чтобы следить за применением технологии на практике.

Разум пианистки, в свою очередь, был объединен с разумами остальных семи музыкантов. Они играли в пустом концертном зале: переплетались мыслями и чувствами, ощущали движения друг друга – словом, общались. Дирижера не было, оркестром руководил их единый разум. Слушателей тоже не было, но однажды, в один прекрасный день, они заиграют в полном составе для полного зала, и публика сможет почувствовать, каково это – творить такую музыку.

Солистка неистово набросилась на рояль: ее тело нависло над клавишами, руки летали, гладили, били, плечи горбились, пальцев почти не было видно. Она ударила по клавиатуре изо всех сил. Кейд чувствовал капли пота у нее на лбу, частое дыхание, сопротивление клавиш, невероятную сложность рождаемой музыки. Он слышал эту музыку, ощущал каждой клеточкой тела – величественное крещендо рахманиновского Третьего концерта для фортепиано с оркестром, ожидание кульминации. Он чувствовал всех музыкантов, их разумы, их общее растущее возбуждение.

Да! Вот оно! Вот на что способен нексус! Кейд видел, как рушатся стены между сознаниями музыкантов, как поднимается вуаль майи, иллюзия обособленности. Их души сливались, образуя нечто большее – единый разум, не сводимый к сумме своих частей. Кейд растворился в этом удивительном опыте, полностью погрузился в музыку, в симфоническую структуру высшего разума, обретающего форму прямо у него на глазах.

Тут в поле ментального зрения Кейда вспыхнуло уведомление с высоким приоритетом.

Что? У Кейда перехватило дыхание. Весть о Рангане? Или об Ильяне? Боты нашли его друзей?!

Нет. Это не Ранган. Не Ильяна. Опять в мире творится нечто чудовищное и возмутительное, требующее немедленного вмешательства.

Пианистка неистово выбила заключительные ноты рахманиновского концерта. Одновременно с ней достигли ликующего апофеоза ударные и скрипки, а в следующий миг, обессиленная, она уронила руки с клавиатуры. Безудержная радость хлестала из музыкантов, и в их воображении апплодировала, вскакивая с мест, незримая публика.

Кейд с грустью их покинул, открыл зашифрованное соединение, активировал одну из трех лазеек, ввел известный ему одному пароль и с головой окунулся в чужой страх.

Аркадий Володин вновь и вновь вскидывал кулак, прыгая на песке, и радостно вопил под нарастающий музыкальный ритм. Пять тысяч человек вопили вместе с ним, танцуя в теплом ночном воздухе на пляже. Диджей дал им две секунды – перевести дух – и опять врубил музыку. Басы проникали в костный мозг, отдавались в груди. Толпа заревела еще громче. Аркадий чувствовал их в своем сознании – напряженных, ликующих. Они все были под кайфом – просто ловили кайф от этой офигенной ночи, от этого офигенного места.

Господи, обожаю Хорватию, подумал Аркадий. Вот где народ умеет отрываться!