Диктатура банкократии. Оргпреступность финансово-банковского мира. Как противостоять финансовой кабале

Социально-экономическую модель общества, господствующую сегодня в большинстве стран мира, принято называть «капитализмом». Официальная идеологическая машина капиталистического общества внушает всем, что политическая система, соответствующая такому обществу, называется «демократией». Более чем двадцатилетний опыт существования граждан России в условиях капитализма показывает, что его политическая система не имеет никакого отношения к «демократии». Это власть богатой верхушки, капиталистических олигархов. В учебниках по политологии это называется «плутократией».

В русском языке термин «плутократия» имеет особо яркую негативную окраску, так как интерпретируется как однокоренной к слову «плут», то есть мошенник, ловкий, хитрый человек. По мнению исследователей, плутократы, будучи способными «комбинаторами», создателями пирамид, финансовых схем, позволяющих наживаться, во главу угла всегда ставят исключительно собственные эгоистические интересы^[1].

С нашей точки зрения, термин «плутократия» несколько размыт. Он был вполне достаточен в те времена, когда, например, существовал имущественный ценз для участия граждан в выборах и/или их участия в работе органов государственной власти. Он вполне неплохо описывал также неформальную роль капиталистической элиты в политической жизни стран Запада в XIX веке. Капитализм того периода был еще сравнительно молодым, буржуазная верхушка представляла собой совокупность промышленных, торговых и денежных капиталистов. Ни одна из трех групп капиталистов не имела доминирующих позиций ни в экономике, ни в политике. Но с конца XIX — начала XX вв. капитализм изменился до неузнаваемости. Прежде всего потому, что денежный, или банковский капитал занял доминирующие позиции по отношению к промышленному и торговому капиталу. На это обратили внимание многие экономисты, социологи и политологи начала XX века.

В.И. Ленин в своей известной работе «Империализм, как высшая стадия капитализма» (1916 г.) констатировал появление финансового капитала как продукта сращивания банковского капитала с капиталом промышленным и торговым. Но он не акцентировал внимания на том, что банковский капитал в различных альянсах занимал ключевые позиции. Более четко и откровенно высказывались другие авторы. Например, австрийский социалистический деятель Рудольф Гильфердинг, который в своей фундаментальной работе «Финансовый капитал» громогласно заявил о наступлении эпохи банков, которые заняли доминирующие позиции в обществе — как в экономике, так и политике. Особую политическую роль банков и банкиров в обществе он выразил термином «тоталитаризм». Как ни парадоксально, Гильфердинг, причисляя себя к социалистам, воспринимал новую роль банков положительно, полагал, что банки способны стать организующим началом в обществе, сумеют преодолеть присущие капитализму противоречия. По Гильфердингу банковский (или финансовый) капитализм — чуть ли не предвестник социализма. В понятие «тоталитаризм» он не вкладывал негативного смысла.

История XX и начала XXI вв. показала воистину, что означает банковский тоталитаризм. Банки окончательно подмяли под себя все институты политической власти, политические выборы превратили в жестко контролируемый рынок, политический лоббизм — в высоко прибыльный бизнес, коррупцию — в важнейший инструмент внутренней и внешней политики.

Некогда находившиеся на подпольном положении ростовщики превратились в самых влиятельных политиков, при этом, как правило, они предпочитают находиться за кулисами политической жизни. В этой связи для описания нынешней политической системы финансового капитализма наиболее подходящим может быть термин «банкократия». Он означает «власть, господство банков и клики банкиров»^[2].

Финансовая олигархия, захватившая власть сначала в отдельных странах, а сегодня — уже почти на всей планете, выступает как организованная преступная группировка. Банкократию без всякой натяжки можно также назвать бандократией. В чем проявляется преступный, бандитский характер мировой финансовой олигархии?

Прежде всего, в том, что мировые банкиры подготовили и развязали в XX веке две мировые войны.