Дикий берег

Погода испортилась после обеда.

Денис поднял голову и отметил с досадой, что тучами затянуто уже больше чем полнеба. За хребтом еще виднелась яркая, будто на картинке, синева, светило солнце. Но и туда уже тянулась, цепляясь за верхушки покрывающих склоны сосен, грозовая чернота.

На их берегу стало совсем темно – ни один луч не мог уже пробиться к земле. Раздался далекий, будто пробный, раскат грома.

Нет, не успеют они убраться отсюда до дождя. Даже если Лешка сообразит приехать за ними раньше, группу он все равно распустил до семи часов. А значит, тянуться все будут до восьми как минимум. Хотя, может, дождя испугаются и соберутся раньше.

Денис снова посмотрел на небо, и тут же на нос ему упала капля. Вот черт! Все еще хуже, чем он думал. Он попытался дозвониться до Лешки, чтобы поторопить, но соединиться не удалось. Сигнал здесь и так проходил через раз, а сейчас его глушил грозовой фронт. Или просто Лешка был уже близко, за поворотом – там связь совсем не работала.

За спиной раздались голоса, треск веток, ругательства и женский короткий визг – возвращались его «гаврики».

Первыми по тропе спустились студенты, как он их для себя обозначил. Хотя студентами из них были только двое – парень с девчонкой. Второй молодой человек из этой компании был, кажется, аспирантом. Или что там теперь – магистратура?..

Следом подошли «семейники» – пара лет тридцати пяти-сорока с сыном-подростком. Сынок этот успел достать всех еще по дороге, в машине, а потом в лодке. И теперь тоже демонстративно шел сзади, надувшись на весь белый свет. Семьи с подростками Денис больше всего не любил водить. Предпочитал детей помладше, если с родителями. А подростков можно вести, только если они будут самостоятельной стайкой, тогда с ними можно иметь дело. Да и поговорить, если что, можно по-мужски, не боясь шокировать родителей парой легких затрещин. Сегодня ему достался самый тяжелый вариант: излишне интеллигентные родители, изо всех сил старающиеся не ранить нежную детскую психику неосторожным словом, и строптивая по мелочам «детка», вырядившаяся в ультрамодные широкие штаны. Хорошо хоть обувь у малолетнего балбеса оказалась подходящей для пеших походов.

– Собирайтесь в беседке! – крикнул Денис и пошел туда, показывая пример. А то ведь, если не показать, «гаврики» могут и не понять, что от них требуется. Первый год, как начал группы водить, он еще удивлялся, а потом привык все по три раза повторять и на пальцах объяснять.

Туристы оказались понятливыми, сообразили с первого раза. Расселись на деревянных скамейках, вытянули ноги. Только строптивый недоросль остался снаружи. Денис не стал его отдельно приглашать – на таких надо внимания обращать как можно меньше, тогда и смысла никакого не будет выделываться. Дождь начнется, сам прибежит под крышу, никуда не денется.

– Костя, зайди под навес. Дождь вот-вот начнется, – заботливая мамаша не выдержала и все испортила.

Теперь недоросль точно промокнет. Как говорится, «назло мамке уши отморожу».

Костя поддернул на тощем заду штаны-паруса и направился к берегу. Там остановился в двух шагах от воды и стал вглядываться в противоположный берег. Очень натурально вглядывался, Денис даже подумал, что там действительно что-то происходит. Посмотрел сам – ничего там, естественно, не было интересного. Плюнул и пошел в беседку, под крышу.

Дождь хлынул разом, будто кто-то включил гигантский душ на полную мощность. Денис едва успел в беседку зайти, как крупные холодные капли забарабанили по траве и кустам, застучали по деревянной крыше. Воздух стал сырым, и запахло осенью: прелыми листьями, раскисшей землей и грибами.

Девчонка-студентка поежилась и попыталась закутаться в легкую ветровку.

– А мы когда обратно? – спросила она осторожно.

Денис посмотрел на часы – было только пятнадцать минут седьмого. Хоть бы Лешка догадался приехать пораньше.

– Через час, – бодро заявил он студентке. – Даже раньше. К семи все остальные соберутся, и поедем.

– А лодка к семи придет?

– Ну да. Как договаривались.

Мокрый насквозь Костя все-таки пришел под крышу. Но, чтобы держать марку до конца, сел не со всеми, а в стороне, на противоположной, до сих пор пустой скамейке.

Мамаша хотела что-то сказать, но передумала, только свела страдальчески брови к переносице.

– Поторопились бы уже остальные. Чего ходить-то по дождю? – сказала она в сторону.