Дикий белок

Каролек Ольшевский стоял в очереди за корзинкой в продуктовом магазине самообслуживания на Пулавской улице. Он размышлял, позволит ли ему архитектурно-строительный отдел Городского управления в Люблине разместить прачечную в незаконной близости от больничного корпуса. Расстояние было меньше на 52 сантиметра. Инженер из проектного института измерял лично. Он проезжал через Люблин на обратном пути из отпуска, этим вопросом активно интересовался и не терял надежды, что всегдашние колдобины на местности сыграют им на руку. К сожалению, рельеф подвел. И хоть бы не хватало сорока девяти сантиметров, нет ведь – пятидесяти двух! Сорок девять не дотягивает до половины, округляем в сторону меньшего числа. Пятьдесят же два – дело другое, требует округления в большую сторону, дает целый метр, а метр – это вообще катастрофа. Погубят их эти три сантиметра. На проекте появится омерзительное число 29 вместо нормативных 30 метров, это всем бросится в глаза. Весь Люблинский архитектурно-строительный отдел с радостным остервенением вцепится зубами и когтями, тем более вряд ли найдет, во что бы еще такое вцепиться. Единственный дурацкий метр. Даже не полный. Полметра. Каких-то три сантиметра – и был бы симпатичный ноль на конце…

Каролек не обольщался – от этих трех сантиметров никакими силами не избавишься, но решил оставить хоть капельку надежды на потом. Поэтому прекратил костерить про себя и больничное ограждение – не дает отодвинуть прачечную подальше, и стандартные сборные элементы – с такими не сделаешь прачечную поуже, и личные качества работников Люблинского архитектурно-строительного отдела. Каролек заинтересовался ситуацией в очереди.

Очередь то и дело стопорилась. Со своего места за дверью Каролек не мог толком разглядеть, что происходит внутри, к тому же в дверном проеме болталась занавеска. Но, что бы там ни мешало продвижению и как бы долго ни продлилось это мероприятие, мысль бросить вялую очередь и отказаться от покупок даже не пришла ему в голову. Жена категорически обязала снабдить семью продуктами питания, а второй такой оказии могло не представиться. Он набрел на этот универсам по дороге со Служевца, где был по служебным делам, и безоговорочно решил покончить с домашними обязанностями до возвращения на работу. Лучше потерять время, но сбросить этот тяжкий груз с плеч долой.

Перед ним стояла дама в расцвете лет, которая, тупо уставившись в пространство, покачивала на пальце ключи от машины. Она очнулась, когда к ней подошел очень элегантный пан того же цветущего возраста.

– Ты еще тут? – удивился он. – Я думал – давно уже вошла…

Дама издала шипение, словно скороварка испустила излишки пара; Каролек воззрился на нее с живейшим интересом. Она не промолвила ни слова, только ключи на пальце завертелись быстрее.

– За чем стоишь-то? – деловито осведомился элегантный пан.

Ключи на миг замерли.

– Что будет, – буркнула дама и, помедлив, добавила: – Несли апельсиновый джем.

Мужчина неодобрительно поморщился.

– Отрава, – вынес он категорический приговор.

Каролек еще больше заинтересовался и навострил уши.

– О Господи, – сказала дама без всякого выражения.

– Отрава, – повторил мужчина. – Все консервированные джемы – это отрава, сколько раз тебе говорить? Они же из апельсиновой кожуры, пропитанной химикатами. Смерть печени.

– Цыплята есть, – снова помолчав, проговорила дама.

– Эти цыплята – гадость. Мясо без всякой пищевой ценности, его искусственно наращивают.

– Нежирные цыплята…

– Ну и что из того, что нежирные? Пичкают гормонами, у них и вкуса-то никакого нет…

– Есть, – вдруг оживившись, перебила его дама. – Рыбный. От рыбной муки.

– Ничего подобного! Цыплята, выкормленные рыбной мукой, идут на копчение.

Дама на миг зажмурилась, снова открыла глаза и глубоко вздохнула.

– Есть еще паштет, – бесстрастно сообщила она. – Молоко, масло, творог – все, что мы получаем от коровы. Кроме того, я собиралась купить икры, креветок и филе ягненка…

Очередь вдруг значительно продвинулась, и Каролек, к великому своему сожалению, упустил фрагмент таких занимательных рассуждений. Наконец его внесло внутрь универсама, он с силой протиснулся еще на шаг вперед, и пара цветущего возраста снова очутилась перед ним. Дама предлагала купить стоящие на витрине тефтельки под разными соусами.

– Мерзость, – отрезал элегантный пан.

– Почему? – простонала дама, в ее тоне прозвучал отчаянный протест.

Каролек чуть не выкрикнул тот же вопрос. Только что он сам намеревался купить тефтельки.

– Объясняю, – провозгласил мужчина с интонацией выразительного двоеточия: – Одна вода и очень мало мяса. Мясо же самого низкого сорта. К нему добавляются суррогаты из рыбы…

– Суррогат – это из рогатого скота, – бунтарски попыталась возразить дама, отвернувшись в сторону, как будто предпочитая, чтобы мужчина этих слов не слышал. В них звучала какая-то затаенная горечь. Однако ее спутник обладал, видимо, прекрасным слухом.