Диагноз (СИ)

Диагноз

– Не знаешь, как художники свои картины продают? – спрашивает Катя. В голосе – тоска.

– Откуда, Катюш? Сама не рисую. И художников знакомых нет...

– Жаль… – ее маленькая ладошка ныряет в кудряшки темных волос и стягивает их с такой силой, словно пытается задушить невеселые мысли.

– Может, через интернет попробовать? Или в художественное училище съездить, показать кому-то?

– Да куда я поеду? – В темных глазах – льдинки досады, но хоть волосы отпустила.

С тех пор как Катюше поставили диагноз, – рисование для нее единственная отдушина. Но в последнее время эта отдушина все больше на бездну походит.

Учиться, как положено, – в институте или на курсах, – Кате сложно. Кто с ней, больной, возиться станет? Только если за деньги. А где их взять? Отец с матерью привыкли жить экономно, каждую копеечку с осмотрительностью тратили, а живопись дело не дешевое: бумага, кисти, краски. Хорошо, таблетки бесплатные, – семейному бюджету хоть какое-то облегчение. Да как оно спасет, если жизнь рухнула?

И рухнула-то вдруг. Ничто, как говорится, не предвещало… Училась Катя отлично, школу с золотой медалью закончила, подружки были… Уже в институт готовилась, когда эта беда случилась.

Чтобы там врачи ни говорили, но родители с постыдным Катиным диагнозом не согласились. Своих объяснений искали. Поначалу списывали на все переходный возраст… Но годы шли, а мерзость эта только очевиднее становилась: то Катя прежняя, жизнерадостная, ласковая, маму слушается, то с лица спадет, взгляд затравленным сделается, угрюмым, от людей шарахается, и везде ей дурь какая-то мерещится. Родители и так и этак втолковать пытались, что придумывает она все, – и люди как люди, и улицы как улицы. Катя вроде и не спорит, а только видно, что не верит. Самым близким людям – и не верит.

Виталина Павловна, Катина мама, в отчаянии к местной знахарке-ведунье съездила. Старушка сказала, что Катя бесов видит, от них и бежит, а значит, и сама одержима. Тут не таблетками лечиться, – тут бесов изгонять надо: в церковь ходить да особые травки пить. Виталине Павловне не по себе сделалось: сначала страшно, а потом все равно. Мракобесие какое-то! И за что ей это?! Честно жила, честно работала, людей не обижала, по тихому не грешила. Дернула ж нелегкая… Нет, пусть Катя сама разбирается: слава Богу, врачи есть, таблетки пьет, даже пенсию по инвалидности получает... А то как рисовать – так ей ума хватает, а как плохо – так к маме… Кто б о самой Виталине Павловне подумал, кто б спросил, ей-то каково? Не Кате ж плакаться. (К слову, Виталина Павловна, как услышала слово «шизофрения», так дочку побаиваться стала: кто знает, что больному в голову придет?)

Хорошо хоть Сан Саныч, Катин папа, не испугался, не устранился от этих неприятностей. Правда, разбираться в терминах и Катиных страхах тоже не стал. Да и не должен был, – не медик ведь. А медики – что? Написали диагноз, назначили лекарство, на беседу все приглашали. Ну, побеседовал Сан Саныч с Катиным врачом, – побеседовал и понял: мозг дело темное, и дальше того наука не продвинулась, а не продвинулась, – так и нечего ее слушать. Вот если б вылечили, – тогда другое дело, тогда б он поверил, а то лепечут на птичьем языке, а толку никакого… ЗдорОва Катя, здорова! Бывает, блажь на нее находит. А у кого не бывает? Выйдет замуж, родит, – все наладится. Старая история.

Что его по-настоящему озадачивало, так это то, что ни замуж, ни даже обзавестись кавалером Катя не торопилась. Всему на свете предпочитала свои 6 метров, которые все больше напоминали сарай: мольберт, фанерки, банки разноцветные, краски, кисти… Сан Саныч по началу не возражал: чем бы дитя ни тешилось… Но ждал, – когда дочь опомниться. А дочь не то что о женихах, – о еде и приличиях забывать стала...

Сколько раз говорено: поешь по-человечески, за столом, помой посуду, поставь на место, протри стол, – и возись со своими «шедеврами» сколько вздумается. Какое там! «Вам меня не понять»! Да где уж! Родители-то, слава Богу, здоровы, и нет, чтоб к ним прислушаться, – глядишь, и блажь бы прошла…

Недоумевали мать с отцом, не знали, как Катюшу образумить, чего от нее ждать? Но жизнь подсказала.

За рубежом нашли неизвестный эскиз известного художника и продали на аукционе за бешеные деньги. Все СМИ об этом говорили. О самом художнике тоже рассказывали: родился, жил, умер… Все как у всех, только что гениальным самоучкой оказался, правда, не без странностей. Ну так гению положено…