Дежурный ангел

Ну не понимаю!

Хоть убейте еще раз!

Какого бармалея я здесь делаю?

У начальства, конечно, свои резоны. Ему (начальству), оно конечно виднее сверху. Однако…

Кстати – ЗДРАСТИ!

Снова я.

И прикрутили мне сегодня, доложу я Вам, очень странное задание.

Итак:

Четыре часа я уже здесь. Реально маюсь бездельем.

Со скуки, довел кота до истерики.

Разбудил соседей игрой на батарее.

При этом, прослушав новые непечатные слова и добрые пожелания.

А, ОНО БЛАГОПОЛУЧНО ДРЫХНЕТ!

Подопечного моего зовут ПОНЯ.

Даже где-то мягонько звучит, если не знать, откуда такое погоняло вылупилось. А, это, друзья мои, сокращения от "ПОХ" и "НАХ".

Эти междометия, наш оратор, использует не только для связки слов в особо волнительные моменты, а иной раз, умудряется составлять целые монологи.

38 лет.

Бывший программист.

Бывший муж.

Бывший отец.

Бывший Андрей.

БЫВШИЙ…

Бывший…

бывший…

Ну вот.

Поня – изволят спать. Вторые сутки. Недельный суровый керогаз при употреблении не самого качественного спиртосодержащего продукта, на выходе дает почти кому. По жилам течет жидкость, по химическому составу ближе напоминающая борную кислоту. Печень в глубоком нокауте. Почки похожи на прошлогодние трюфеля. В общем – разруха полная.

Обескураживает задание.

БЕРЕЧЬ.

ЗАЧЕМ?

Н-дааааа.

Ну, наше дело маленькое, крылатое. Надо так надо.

Перспектив его не вижу. Нет его в грядущем. Нет картинки.

Стало быть, должно произойти что-то, что либо нарисует его будущее бытие, либо перечеркнет настоящее.

Ну что ж, поглядим.

А, пока…

– Мааааанууууууууугоооооохр! Нах! – выдал Поня.

Ну, я ж говорил – ОРАТОР!

– Ахууууууууныыыыыыыыыг! Пох!

Ну гегемон прямо! Блистательная речь! Щас, за трибункой метнусь.

Поня, спавший прямо сидя за столом, начал подавать признаки жизни.

Голодный котэ, сожравший со стола, за время отключки хозяина, все остатки банкета – активизировался. Пошипев на меня (они видят нас – засранцы такие), посверкав желтыми глазищами, вылез из под дивана и залез на Понины колени.

– Мыгр абунап нах.

Язык, упорно не хотел отлипать от нёба.

Поня, с трудом открыл один глаз. Сфокусировал взляд и запеленговал бутылку с минералкой. Схватил за горлышко и смачно забулькал, восполняя критическую потерю жидкости в полумертвом организме.

– Ооооооооох! – выдал увлажненный Поня.

При чем это протяжное "ОХ" вышло не только из верхней части туловища.

Котэ, внезапно "оценив" и прочувствовав всю мощь возвращения к жизни, одурев, грохнулся на пол. Потерявший ориентацию в пространстве, обоняние, аппетит и желание жить, с вылезающими и слезящимися глазами, зверь, дико завывая, с разбегу долбанулся два раза в стену, приняв за дверной проем. Потом, вылетел из комнаты, теряя дарованные ему дополнительные жизни.

Ну вот.

МЫ ПРОСНУЛИСЬ!

Я попытался "посмотреть" Понины мысли.

Сделалось нехорошо. Они есть, но покрыты как снегом – многолетней, непроходящей тоской. И выковыривает он их(мысли), весьма редко. Зато, инстинктов – хоть поросят откармливай. Вот они! Всегда одни и те же. Всегда на виду.

Сейчас – избавиться от продуктов жизнедеятельности.

Потом, сползать за опохмелом.

Потом, если останется что от денег – купить еды.

И просуществовать еще один нанавистный день.

Вот так.

Поня, оставив бесполезные попытки встать на затекшие после суточного сидения ноги, сполз со стула и матерясь пополз в ванную комнату.

Из кухни жалобно выл приходящий в себя кот.

КАРТИНА МАСЛОМ!

Закончив утренний моцион, Поня, наконец-то на своих ногах, вышел из ванной.

– ПОКОРМИ ЗВЕРЯ, БАЛБЕС!

Как бейсбольной битой, я вколотил в Понину бестолковку идею спасения кота от голодной смерти. Поня неохотно побрел к холодильнику.

Заглянул внутрь, достал свой кроссовок, носок и сковороду с остатками чего то съедобного.

– Бекон, иди сюда! Иди поешь!

Выскреб со сковороды остатки снеди в тарелку и поставил под стол.

Ну что за прозвище! БЕКОН!

Котэ, еще не вполне оправившийся от свалившихся эмоций, недоверчиво пялился на Поню из-за угла.

Всё!

Наступало похмелье.

Маршрут в голове давно проложен.

Соседний дом через дорогу.

Первый этаж.

Самогон.

Звонить два раза.

Поня обулся и вышел из квартиры.

На ходу пересчитывая деньги, начал спускаться по лестнице.

ТУТ МЕНЯ КАК РЕЗАНУЛО! УВИДЕЛ!

Третья ступенька сверху, между четвертым и пятым этажом.

Оставленный кем-то теннисный мяч.

Поня, считает деньги, наступает правой пяткой на мяч и падает.

Головой о край ступеньки.

СМЕРТЬ.

РАНО! НЕ ВРЕМЯ!

Легонько толкаю ладошку, аккурат перед тем местом.

Мелочь рассыпается по подъезду.

Поня, ползая по лестничному пролету, собирая благодать, откапывает такие слова, что от стыда краснеет штукатурка в подъезде.

ДА ЛАДНО, НЕ БЛАГОДАРИ!

Мячик, тоже подобрал, положил в карман.

"Для Бекона, может поиграет" – "увидел" я мысль Пони.

Вышли из подъезда.

Поня, вжав голову в плечи, быстро прошел мимо "приподъездного собрания по определению социального статуса".

Монументальные, вечные, вросшие в лавочки соседские бабуси – ожили.

С удовольствием приняли Поню, разобрали по косточкам, за несколько секунд придумали восемь небылиц, дали характеристику и генеральное заключение по поводу его прошлого, настоящего и будущего.