Девушка в зеркале

Его звали Герман Бэнкс. Он унаследовал шесть тысяч долларов от богатой старой тетки по имени Барбе-релла Вейсман, которую знал лишь по рассказам родителей; пять его сестер и брат и четырнадцать кузенов и кузин тоже никогда в жизни не видели дорогую тетю Эллу, их таинственную молчаливую благодетельницу.

Едва старшему брату Германа, Хэнку — урожденному Генри Бэнксу, — стукнуло восемнадцать, он мигом истратил свою долю, купив подержанный «шевроле», и остался без гроша, поскольку все сбережения и текущие заработки уходили на ремонт. Не таков был Герман. Тремя годами моложе брата, он не сразу получил деньги и свободу — то есть возможность вырваться с фермы в Миссури, где летом собирал кукурузу, зимой ворошил сено, стараясь между делом выкроить время для учебы. В семье за образованием не гнались, но Герман отчаянно стремился в школу, его привлекали не столько знания, сколько долгие поездки на автобусе, особенно когда за окном заканчивались тошнотворные поля, которые он видел даже во сне. Школа означала свободу, а знания были для него лишь побочным продуктом. В отличие от Хэнка, вечера напролет катавшего девчонок в своей колымаге, Герман даром времени не терял — он наблюдал, ждал, строил планы.

И в восемнадцать лет, получив наконец наследство, он открыл два киоска и принялся торговать свежим апельсиновым соком и сандвичами. А еще — к невыразимому ужасу отца — купил землю под разведение соевых бобов, чтобы полученную прибыль вкладывать в новую перспективную отрасль — компьютерные технологии. Так, шаг за шагом, расчетливый Герман заработал состояние в несколько миллиардов. Даже когда начался экономический спад, его компания «Герман Бэнкс организейшн» приносила годовой доход в два миллиарда по операциям как внутри страны, так и за рубежом. Он занимался торговлей недвижимостью, розничной торговлей, рекламой, владел гостиницами и гольф-клубом и до сих пор не уставал поражаться тому, как элементарное стремление к свободе открывает в человеке скрытые возможности, о которых никто и не догадывался.

Герман был хорошим человеком, его считали честным и справедливым. Младший ребенок в семье, он с детства вынужден был научиться выживать, отражая бесконечные атаки и поучения пяти сестер. Герман был уверен, что именно в те годы набрался умений, позволивших ему в дальнейшем находить подход к людям — а также и к их имуществу. К пятидесяти четырем годам Герман приобрел статус легенды делового мира, жилье в Верхнем Ист-Сайде, остров в Карибском море, особняки в пяти странах. И все же, будучи бизнес-медиамагнатом на пике карьеры и возможным кандидатом в президенты, он не мог отделаться от грызущего его недовольства.

Это чувство не имело ничего общего с беспокойством по поводу сорвавшихся сделок или нестабильности рынка, и даже его брат-неудачник, который вдруг перестал ему докучать и пустился, вероятно, в скитания по улицам Нью-Йорка, продавая душу за дозу героина, был тут ни при чем. Конечно, все это тревожило Германа, но не было главным, равно как и недавнее признание жены, что она вот уже четыре месяца изменяет ему с личным тренером, смазливым потным волосатиком, который приезжал к ним каждое утро и сразу отчего-то не понравился Герману. Герман не хотел знать имени негодяя, вообще не желал думать о нем и боялся даже представить, что он с ним сделает, если тот явится еще раз. Герман терпеть не мог чувствовать себя глупцом, а его обманули как последнего дурака. Или он и вправду свалял дурака? Он любил жену до умопомрачения. Все вышло как в книгах. Ей было двадцать шесть, и он знал, что его ровесники обыкновенно увлекаются женщинами намного младше себя — это признак кризиса среднего возраста. Даже если Герман и жил в придуманном мире, любовь к жене была совершенно реальная и клятва, что он дал в церкви два года тому назад, была произнесена им от чистого сердца. Ему казалось, что и она его любит. Она говорила об этом прошлой ночью, во время очередного скандала со слезами и взрывами ненависти, терзающими их с тех пор, как открылась ее измена. Жена оправдывалась, что из-за его вечной занятости, увлеченности работой, страсти к обогащению она чувствует себя одинокой, уязвимой и нелюбимой. Он не видит ее, не слушает, думает только о работе. И все в таком духе.