Девушка-солнце

Он бросил взгляд украдкой на нее,

Как будто знал он – он предвидел,

Что больше не увидит ее вновь.

Исчезла в тени навсегда,

Как будто бы и вовсе живой не была.

На мертвое тело украдкой смотрел

Он ужас познав, больше свет не увидит.

Лишь месть теперь важна,

Найти и покарать убийцу,

И он для этого на все пойдет,

И неотменено он разыщет,

Того, кто солнце жизни отнял у него.

Алия Скарлетт

Ему было очень больно. Если бы я только я пошел за ней. Если бы я проверил тогда все тщательно. Если бы я только остался с ней и не оставил бы ее один на один со смертью. Если бы я только тогда послушал свой внутренний голос и обернулся на странный шорох. Она была бы жива. Она бы не умерла. Слишком много если бы. То, что произошло нельзя изменить. Время не повернуть вспять, а тот день нельзя прожить заново.

Я долго ждал, чтобы узнать какое последнее слово она сказала, о чем были ее последние мысли и, что она написала в месте, где ее держали двадцать восемь дней. И что же она чувствовала в последние мгновения ее жизни? До того, а может и вовремя прикосновений ангела смерти. Я ждал, но догадывался, что это было. «Не вини себя» – это то, что девушка солнце написала на бумаге и оставила на месте, обнаруженным полицией позже. Почему то, я подумал сразу, что это было адресовано мне. Я знал, что это девчонка даже в последние минуты своей жизни думает о ком-то другом. Альтруизм был у нее в крови, если точнее выразиться. Девушка со сверкающей улыбкой, солнышко – как ее все называли. Перед тем, как ее похитили, последним человеком, который ее видел – был я. Убийца все еще не найден…

Я был влюблен в девушку солнце. В тот день я увидел ее со своим лучшим другом в классе. И мне казалось, между этими двоими царит особая атмосфера. Она спросила у него что-то очень тихо, и он также шепотом ответил ей. От его ответа девушка солнце засверкала, и оба дружно рассмеялись. Прямо идиллия. Мне оставалось лишь догадываться, о чем был их диалог. Мое сердце сжалось, и в голове пронеслось: «Ты так лучезарно всем улыбаешься». Логично солнце ведь согревает всех своим светом. «Солнце нельзя украсть», – так драматично думал я за минуты до ее похищения. После, оставшись со мной наедине, она спросила: «Могу я тебе кое-что рассказать?» – ее взгляд и тон выражали серьезность разговора. Я ответил не сразу. Я, как обычный ревнивый юнец вспоминал, а точнее та сцена ее с моим лучшим другом все еще стояла перед глазами. Я не хочу вспоминать имя девушки солнце, слишком много воспоминаний всплывает, слишком много чувств обрушивается за раз на меня. Я кивнул, после того, как она меня спросила.

– Мне кажется, что за мной кто-то следит, – она сделала паузу и посмотрела на меня, как смертник, ожидающий приговора. – Я, – продолжила она, – заметила, что кто-то преследует меня, уже очень долгое время, – она закусила губу и посмотрела в пол.

– Ты слишком высокого о себе мнения, – равнодушно ответил я. – Вот же блин, если девушка хороша собой, то ей сразу хочется думать, что за ней кто-то следит.

– Нет же, – начала девушка с ослепительными черными волосами. Ее глаза, будто отражение души, попеременно выдавали ее чувства: удивление, огорчение, разочарование, обиду и отрешенность. – Прости, что я побеспокоила тебя, наверное, ты прав, – вздохнув и выдохнув, девушка свет натянуто улыбнулась. – Ну ладно, тебе наверное уже пора, мне еще осталось отнести журнал классному руководителю. Увидимся.

Как же небрежно было произнесено слово – увидимся! Ни она, ни я, тогда не подозревали, что увидимся, это пустые слова, как обещание, которое никогда никто не выполнит.

– Да, пожалуй, мне пора, – сколько раз я буду вспоминать этот момент, прокручивая его в голове снова и снова. Обдумывая и представляя разные сценарии и того, что трагедия могла и не состояться.

Уже, уходя, я услышал чьи-то шаги сзади и подумал, что это странно, в этом крыле ни кого уже не должно быть. Должно быть уборщица. Странная дрожь пробежала по моему телу и внутренний голос подсказывал: «Вернись, проверь все». Но я, проигнорировав его, пошел дальше. Ничего не предвещало беды этим теплым весенним днем. Затем уже на лестнице я услышал тихий возглас и глухой стук чего-то, будто бы удар. Наверное, уронила журнал. Что ж с ней такое не часто случается, мисс идеальность, которая хороша во всем и любезна со всеми уронила что-то, это было как-то саркастично.

Ночью раздался звонок мобильного телефона. Он был на вибрации. Я проигнорировал его, кто же звонит в три часа ночи? Вибрация продолжилась, и я был зол на человека нагло звонящего и ответил: «Чего тебе на хрен надо в три часа ночи гаден…?» – договорить я не успел, так как я услышал только ее имя, и слово пропала… Она пропала. Ее никто не видел после собрания в школе. Классный журнал нашли в том классе, где я ее последний раз видел. Она его так никогда и не смогла отдать классному руководителю…