Девушка с хутора

П. Я КОВ/IE в

Р

С ^л

П. ЯКОВЛЕВ

I w. b/h ashh^

ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА

В конце 1942 г. в г. Ростове-на-Дону был зверски умерщвлен ■гестаповцами один из виднейших ростовских писателей, горячий патриот нашей Родины, старый большевик Полиен Николаевич Яковлев. Когда Дон подвергся нашествию фашистских варваров, П. Н. Яковлев эвакуировался, но в пути он был захвачен гитлеровцами, привезен в Ростов-на-Дону и здесь погиб.

П. Н. Яковлев родился в 1883 г. Долгие годы он был школьным учителем. Когда началась гражданская война, он, не колеблясь, стал на сторону большевиков и принял активное участие в разгроме деникинщины на Кубани.

В 1920 году Полиен Николаевич вступает в ряды партии, а в следующем, 1921 году, переезжает в Ростов-на-Дону, где работает редактором сначала газеты «Ленинские внучата», а затем газеты «Октябренок» и журнала «Костер».

Первые произведения П. Н. Яковлева были опубликованы в 1922 году, и с той поры он всецело отдается литературной работе и становится одним из наиболее известных на Северном Кавказе писателей. Особенной популярностью пользовались его произведения для детей и юношества.

В 1934 году он был принят в члены Союза советских писателей.

... Таковы основные вехи биографии Полиена Николаевича. Они, конечно, не могут передать всего разнообразия его кипучей и плодотворной деятельности. Главным, основным в ней были работа среди молодежи. К детям, к молодежи Полиен Николаевич относился особенно любовно и заботливо, встречая неизменно с их стороны такую же теплую привязанность.

Наибольшей известностью из многочисленных произведений П. Н. Яковлева пользуется роман «Девушка с хутора». Этот роман написан на основе личных впечатлений Полиена Николаевича, который в течение ряда лет был педагогом в одной из школ в станице Славянской на Кубани. Здесь он близко ознакомился с казачьим бытом, воочию увидел, в каких тяжелых условиях жили

на «вольных» просторах Кубани казачья беднота и подавляющая масса так называемых «иногородних», вынужденных батрачить на кубанских кулаков и подневольным трудом добывать себе средства для полуголодного существования.

Этот роман Полиена Яковлева получил в 1940 г. высокую оценку на страницах местной и московской печати.

Глубоко правдиво обрисованы образы казачки-девушки Нюры, ее сверстниц и сверстников, многие из которых, — особенно сама Нюра, — приходили к революции своим, своеобразным путем, преодолевая иногда ряд сомнений и колебаний.

Увлекают, волнуют многие сцены романа, показывающие силу большевистской правды, революционную смелость ее борцов.

Несомненна познавательная ценность этой книги для нашей молодежи, тем более, что события гражданской войны на Кубани, бытовой уклад жизни казаков, взаимоотношения между ними и «иногородними», социальное расслоение среди казачества накануне полной и окончательной победы Великой Октябрьской революции, — все это в значительной мере близко к тому, что происходило на Дону в тот же период.

— Платье оправь как следует,—ворчливо сказала тетка,— не к Дашке идешь, а в хороший дом.

— Знаю. Не учите.

Нюра быстро оделась и вышла из хаты. Пригревало солнце. Небо было чистое, кое-где ветер уже просушил тропинки. Высокие тополи покачивали чуть зазеленевшими верхушками.

— Гулять?

Нюра оглянулась. За плетнем стояла подруга, соседка Даша. Нюра подошла к ней. Глядя на ее широкое, почти безбровое, покрытое коричневыми веснушками лицо, на ее прямые желтоватые волосы, она подумала: «Некрасивая». Ей даже стало жаль подругу. Спросила:

— Ты что сейчас будешь делать?

— Нынче воскресенье, гулять пойду. Пойдем вместе? Подождешь меня?

— Як Леле...

— К Леле... Ну, иди к своей Леле... — Даша нахмурилась и стала сосредоточенно рассматривать пробивающуюся под плетнем молодую траву.

Нюра постояла, потом медленно повернулась и пошла. «Ну, и пусть себе дуется»,—решила она и ускорила шаги. Обошла не совсем еще просохшую лужу, пересекла улицу и увиделд идущего ей навстречу гимназиста Мишку. Смуглый, стройный, ростом чуть повыше Нюры, он шел в аккуратно' застегнутой форменной шинели и щурился на небо. Поравнявшись с Нюрой, Мишка слегка приподнял черные, как уголь, брови, но прошел молча.

Нюра презрительно сжала губы: «Воображает...» и всю дорогу хмурилась.

Но вот и лелин дом, обнесенный палисадником. Леля увидела Нюру в окно и постучала по стеклу колечком.

— К нам?

Войдя в двери, Нюра, как всегда, покосилась на чистую парусиновую дорожку, протянутую на полу вдоль застекленной веранды, взяла в руки калоши и на цыпочках пошла вслед за Лелей. *

— У тебя никого нет?

— Сижу одна.

— Я уроки на завтра уже приготовила. А ты?

— Очень нужно вспоминать об уроках... Хорошо на улице?

— Еще как! Скоро совсем просохнет. Люди уже сеют.

— Да... Раздевайся.