Девушка ищет спонсора. Тузы и шестерки

Ворона каркала с надсадным хрипом. Оседлав вершину высоченного тополя возле роскошного бревенчатого дома с красной черепичной крышей, матерая птица будто задалась целью во что бы то ни стало взбудоражить тихую улочку. В соседнем приусадебном огородике пенсионерка Анфиса Васильевна Мокрецова заканчивала посадку лука. Надоедливое карканье раздражало. Анфиса Васильевна выпрямилась над грядкой и тыльной стороной ладони потерла затекшую поясницу. Уставив сердитый взгляд на горластую нарушительницу весеннего покоя, громко крикнула:

— Кыш-ш-ш, паскудница!

Ворона притихла, удивленно скосила глаз на худощавую пожилую женщину в блеклом платьице и как ни в чем не бывало опять затянула нудный концерт.

— Вот привязалась, противная, — досадливо вздохнула Анфиса Васильевна, взяла с грядки горсточку земли и угрожающе замахнулась: — Кому говорю, кыш-ш-ш! Щас огрею!

Птица, взмахнув крыльями, нехотя взлетела с тополя. Немного покружив, ворона хотела пристроиться на засохшую макушку сосны у дома участкового инспектора милиции Дубкова, но словно чего-то испугалась и полетела к опушке густого бора в конце улицы.

Мокрецова принялась за прерванную работу, однако бодрое с утра настроение пенсионерки после вороньего «концерта» поникло. Навалилась непонятная тревога. Анфиса Васильевна хотя и не была суеверной, но в некоторые народные приметы верила. Вспомнив, что ворона уже не первый день облюбовала соседский тополь, Мокрецова с горечью подумала: «Не к добру это карканье. Ох, не к добру».

Упрятав в прогретую майским солнцем землю последнюю луковицу, Анфиса Васильевна полюбовалась на загляденье ровной грядочкой. Время приближалось к обеду. Подошла пора кормить гостившего вторую неделю шестилетнего внука Кирилку, да и самой захотелось основательно перекусить после раннего завтрака на скорую руку.

Небольшой пятистенник Мокрецовой по сравнению с соседним домом казался дачной хижиной. Анфиса Васильевна по привычке оставила у крыльца калоши, скрипнув половицами в сенях, босиком прошла в кухню и на газовой плите принялась варить внуку манную кашу. В комнате работал телевизор. Кирилка с дружком-одногодкой Алешей — внуком участкового Дубкова — молча смотрели какую-то передачу.

— Кир, смотри, смотри, — неожиданно заговорил Алеша. — Дядя с тетей целуются…

— Ты что, Леха, это же секс, — авторитетно ответил Кирилка.

Мокрецова торопливо заглянула в комнату — не смотрят ли мальчишки какую-либо современную вольность, которую раньше не только до шестнадцати лет, но и после шестидесяти смотреть запрещалось? На цветном экране холеная заморская красавица и слащаво приглаженный атлет рекламировали освежающую дыхание жвачку.

— Ты от кого такое слово узнал? — строго спросила внука Анфиса Васильевна.

— От телека, — зыркнув озорными глазенками, мигом ответил тот. — А что, бабуля?

— Ничего. Употреблять надо те слова, смысл которых знаешь.

— Я все знаю.

— Хвастун. Пойдем кушать манную кашу.

Кирилка насупился:

— Не хочу. Каша да каша. У меня зубы к курице привыкли.

— Не привередничай. Вчера приготовила курицу — ты каши запросил. Сегодня сварила кашу — тебе курицу подавай. Прошлым летом не такой был. Испортился за зиму у родителей.

— Мама говорит, что я испорченным родился.

— Надо исправляться.

— Надо, конечно, но не хочется.

— Почему?

— Жизнь веселая пошла.

— Тебя не переговоришь.

— Нет. У меня ведь тоже есть право на свободу слова.

— Ну надо же!..

— А я люблю манную кашу, — будто между делом, вклинился в разговор Алеша.

— Молодец, Алешенька, — похвалила Анфиса Васильевна. — Пойдем, мой мальчик, к столу. Пусть этот привереда у телевизора голодает.

— Не буду я телевизионную голодовку объявлять, — опять насупился Кирилка. — Если захочу, Леха за мной не угонится.

— Вот и захоти, пока не поздно. Ну-ка, быстренько мойте руки да — за стол.

Когда мальчишки наперегонки управились с кашей, Анфиса Васильевна налила им по чашке чая, достала из буфета батончик импортного шоколада и разделила пополам.

— Лучшее средство утолить голод — это «Сникерс»! — Кирилка радостно потер ладони. Хитро посмотрев на бабушку, спросил: — Бабуля, знаешь, кого я обожаю больше «Сникерса»?..

— Кого?

— Нашу соседку, Вику Солнышкину. Красота ее с ума меня свела.

— Эвон куда хватил! Соседка уже первый курс в медицинском училище заканчивает, а ты еще под стол пешком ходишь.

— Вика говорит, ничего страшного. Она дождется, когда вырасту большим, и сразу на мне женится. И каждый день будет кормить «Сникерсом». По целой шоколадке станет давать. Не так, как ты отрезаешь по кусочку на три буквы. Мы с ней уже сексом занимались.

— Чего плетешь?!

— Ничего не плету. Когда сказал Вике, насколько сильно ее обожаю, она до безумия обрадовалась и в макушку меня поцеловала.

— Кирилл… — Анфиса Васильевна присела на стул рядом со внуком. — Дай честное слово, что больше ни с кем не будешь говорить на эту нехорошую тему.

Внук отрицательно покрутил головой:

— Не могу, бабуля. Россия обалдела от сплошной политики да секса.

— Кто тебе такую чушь сказал?