Девственница

Мне восемь лет.

https://www.youtube.com/watch?v=mWRsgZuwf_8 Демоны

— Ох! мой Бог. Что случилось с твоим лицом? — кричит моя мать, бросаясь ко мне.

— Ничего, — бормочу я, отступив на шаг назад.

Она резко хватает меня за подбородок и поворачивает мою голову сначала в одну сторону, потом в другую, осматривая. Сейчас еще день, а я уже чувствую запах перегара у нее изо рта.

— Кто это сделал? — требует она ответа.

Я пожимаю плечами. Даже когда она дотрагивается рукой до моего лица, я чувствую боль, но не позволяю себе вздрогнуть.

— Скажи мне, — приказывает она, ее глаза сверкают яростью.

— Никто.

— Тайсон Фридман, если ты не скажешь мне прямо сейчас, клянусь, я не выпущу тебя из дома целую неделю.

Я с вызовом пялюсь на нее. Да, ради Бога. Мне наплевать, если она это сделает.

— Пожалуйста, Тай, скажи мне, — умоляет она, зная, что я никогда не смогу устоять перед ней, если она меня попросит.

— Джонни Мэттесон назвал тебя шлюхой, и сказал, что я сын гейппо[1]. Я ударил его, и его банда набросилась на меня.

Она в шоке моргает, затем резко вздыхает. Я, словно вижу, как крутятся ее колесики в мозгу, потом она с трудом сглатывает. Опустив голову, она поправляет халат. Она не смотрит мне в глаза, разворачивается и неуверенно покачиваясь идет. По телевизору начинается музыка к ее любимому шоу «Обратный отсчет». Моя мама очень умная и часто правильно, еще до сигнала таймера, отвечает на вопросы. У нее дрожат руки, когда она убирает локон со лба.

— Мэри Мэйвезер должно быть пустила слух. Завтра я пойду в школу и поговорю с директором, — задумчиво произносит она. Но мы оба знаем, что она никуда не пойдет. Сегодня вечером она будет настолько пьяна, что забудет все.

Я дотрагиваюсь до ее руки.

— Это правда? Мой отец гейппо?

Она опускается на колени, ее глаза внезапно светятся яростью. Она все еще любит его. Со всей страстью.

— Он не… гейппо. Он путешественник. Дикий и красивый цыган.

Я с любопытством вглядываюсь в нее. Ее лицо настолько преобразилось, как только она заговорила о нем.

— Где он сейчас?

Она качает головой.

— Не важно.

— Расскажи мне о моем отце, мама. Пожалуйста. — Умоляя прошу ее.

— Когда ты вырастешь, я тебе расскажу.

Я с отчаяньем качаю головой.

— Почему Мэри Мэйвезер знает о моем отце больше, чем я? Если ты не скажешь мне, я не смогу противостоять вранью Джонни Меттесона, как и другим мальчишкам.

Она долго молчит, а потом кивает.

— Пойдем, — и ведет меня в свою комнату. Мамина комната пропахла застарелым потом и спиртным. Она садится на кровать и приглашает меня сесть рядом. Я сажусь. Глубоко вздохнув, она открывает ящик тумбочки и вытаскивает старую Библию. Между страницами лежит фотография полароида. Такие фотографии делают в закрытых кабинках. Она с любовью гладит ее, а потом передает мне.

— Это твой отец.

Я забираю и внимательно смотрю на фото. Я не могу поверить, что молодая смеющаяся девушка, наполненная жизнью, моя мама. Узнать ее сейчас невозможно. Я вглядываюсь в мужчину, в его лицо. Я похож на него, у него, как и у меня прямые темные волосы и яркие голубые глаза.

— Он знает обо мне?

— Он знал, что я беременна.

— Где он сейчас? — вздыхаю я, голос немного дрожит. Всю свою жизнь я думал о своем отце. Моя мать никогда не говорила о нем. Каждый раз, когда я спрашивал, она начинала плакать, поэтому я перестал спрашивать, хотя вопросы никуда не делись.

Она грустно улыбается.

— Он живет в Чертси.

— Мы можем поехать и увидеться с ним?

Слезы начинают катиться у нее из глаз.

— Нет.

Я беру ее за руку. Моя рука почти стала такая же большая, как ее.

— Не плачь, мама. Пожалуйста, не плачь. — Я не могу видеть ее слезы, но я хочу узнать о своем отце все. Мне хочется, чтобы мой отец пришел и помог нам. Я хочу, чтобы он настоял, чтобы моя мама прекратила пить. Я хочу, чтобы она снова стала счастливой и похожа на ту девушку с фотографии. — Он не хочет нас видеть?

Она отрицательно качает головой.

— Тогда почему? — шепотом спрашиваю я.

— Потому что… — ее голос дрожит, — потому что… у него есть другая семья.

У меня глаза тут же расширяются от удивления.

— Другая семья? — словно эхом повторяю я.

— Да, у него жена и дети, — рыдает она.

— Дети? У него есть еще дети.

— Да. — Она закрывает глаза и пытается успокоиться.

— Сколько?

— Три мальчика и девочка.

— Значит у меня есть три сводных брата и сестра.

— Да, — признается она.

— Они знают обо мне?

Она тут же отрицательно энергично трясет головой.

— Нет. Никто ничего о нас не знает. И ты должен мне пообещать, что никому не расскажешь.

— Как его зовут?

— Это не столь важно.

— Скажи мне. Я должен знать. У меня есть право знать, мама.

— Какая разница?

— Я хочу знать. Я заслуживаю узнать имя своего отца.

Она прикусывает губу.

— Пожалуйста, мам. Я никому не скажу.

Она колеблется пару минут.

— Я обещаю, что никогда никому не скажу.

— Ты не должен никому об этом рассказывать, — всхлипывает она.

— Клянусь, я никогда никому не скажу.

— Твоего отца зовут Патрик Иден.