Девственница и четверо диких 2

Я стою и переминаюсь с ноги на ногу в строгих туфлях-лодочках, которые уже порядком надавили мне пальчики на ногах.

– Я боюсь, – признаюсь я себе в воздух, потому что в комнате, кроме меня, никого.

– Чего ты боишься? – Виталий Юрьевич отделяется от стены, и я дергаюсь от неожиданности. Как он всегда так делает? Ходит абсолютно бесшумно, пугает меня всегда. Но я все равно его люблю.

– Неизвестности, – честно отвечаю я. – Брак – это та еще лотерея.

– Это ты мне рассказываешь? – хмыкает он. – Престарелому человеку с двумя разводами за плечами?

– Вы не престарелый, – смеюсь я, глядя на высокого, невероятно красивого, подтянутого мужчину с едва заметной серебристой проседью на висках. – Наговариваете на себя.

Он подходит сзади, становится прямо за моей спиной. От его близости кожа сразу покрывается мурашками. Я чувствую его каждой своей клеточкой, каждой мгновенно напрягшейся мышцей. Да, черт возьми, я давно и безоговорочно влюблена в своего преподавателя социальной психологии. А замуж выхожу за другого.

– Спасибо, что вы со мной в этот день, – едва шевеля губами, проговариваю я. – Я не знаю, что бы делала без вас.

– Я рад быть с тобой в этот день, – его голос, сильный и грудной, заполняет меня всю без остатка. – Мне жаль, что никто из твоей семьи не приехал.

– Вы же все знаете, – вздыхаю я, напоминая, что Виталий Юрьевич не просто руководитель моих научных работ, но и мой психолог. – Я другого и не ждала.

– Понимаю, – привычно отвечает он, и я печально улыбаюсь.

Его пальцы касаются моей открытой спины так неожиданно, нереально, невозможно, что я, кажется, забываю, как дышать.

– Ты стала такой красивой, Ариша, – его дыхание шевелит короткие волоски на границе роста волос, выбившихся из довольно высокой для меня прически.

– Сп… Спасибо, – блею я. – Вам, правда, нравится?

– Да, Ариш, ты правда мне нравишься, – пальцы скользят по позвоночнику вниз, почти не дотрагиваясь, доводя меня уже этим до исступления. – Прости меня.

Виталий Юрьевич отстраняется резко, отворачивается, сжимает в кулак ладонь, которой только что касался меня.

– Прости, пожалуйста, – цедит сквозь зубы. – Это недопустимое нарушение личных границ, я понимаю. И я могу подыскать тебе другого психолога…

– Поцелуйте меня, пожалуйста, – вдруг выпаливаю я.

Он оборачивается, смотрит, сначала недоверчиво, а потом в долю секунды срывается с места. Его ладони, с прекрасными длинными пальцами, ярко выраженными костяшками, обнимают мое лицо, большие пальцы стирают со щек какую-то влагу. Я, что, плачу?

– Я держался как мог, – выдыхает он мне в губы, и только от этого у меня подкашиваются коленки.

А потом он врезается в меня сумасводящим поцелуем. Я стону ему в рот, когда его язык проникает туда. Я парю над этим миром, не веря в свое счастье. Я отвечаю ему так страстно, как только могу, посасываю его язык, вырывая из его горла хриплые стоны, прогибаюсь под его напором, прижимаясь все крепче к сильному мужскому телу.

Я чувствую, как его руки скользят по моим бедрам, тонкий шелк свадебного платья сминается под его пальцами. Его ладони проводят линию по внутренней стороне моего бедра, и когда он касается меня через ткань трусиков, я схожу с ума. Я уже почти не в состоянии сдерживать себя. Я вся его. Я вся для него. Цепляюсь за его плечи, чтобы не упасть в обморок, разбиваюсь на части от урагана ощущений, сминающих меня губ, доводящих до дрожи пальцев. И тут он отстраняется от меня, и его лицо искажается в гримасе боли.

– Что такое? – спрашиваю шепотом.

Он зажимает рукой рот и отворачивается.

– Это я виноват. Я не должен был этого делать, – его слова бьются об отупевшее от желания сознание, не попадают в него. – Это моя вина. Прости меня. Ты выйдешь замуж, и все будет у тебя хорошо.

– Только не уходи, – умоляю я. – Пожалуйста, не бросай меня…

Делаю шаг к нему, радуюсь, когда Виталий меня не отталкивает. Прижимаюсь к нему так крепко, как только могу. А потом сама тянусь к скрытой молнии на свадебном платье. Она легко поддается, и платье соскальзывает с плеч, падает прямо на пол, оставляя меня в одних трусиках и чулках с подвязкой. Его взгляд жадно впивается в мои ключицы, скользит ниже к голой груди с торчащими сосками, дальше по плоскому животу.

– Только не отталкивай меня, – прошу я уязвленно. – Прошу тебя.

Он сносит меня девятибалльным цунами, прижимает к стене, и я больно бьюсь о нее затылком, на мгновение теряю ориентацию в пространстве, а его губы уже терзают мою шею, оставляя влажные следы, сине-красные засосы.

Я вдруг пугаюсь, слабо кричу, вырываясь из его хватки, но он резко еще раз прикладывает меня к стене, еще больше выбивая почву из-под ног и воздух из моих легких, еще сильнее сдавливает меня, вжимая своим телом в стену, будто я его собственность. Страх и желание сплетаются в одну порочную вязь, распаляя меня, лишая разума и самой себя.