Девочки

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Марина в тот день была самой красивой невестой в ЗАГСе. Её густые белые волосы были убраны в высокую причёску, фаты не было, но в волосах алела прекрасная роза. Белое платье было расшито розовым бисером (все Маринины подружки сидели за этой работой несколько недель), белые босоножки на высоченных каблуках дополняли это великолепие. Она была хороша, знала это и не удивлялась, когда все вокруг провожали её восхищёнными взглядами.

Но в тот день внимание окружающих привлекала не столько красота невесты, сколько её странный выбор. В ЗАГС она вошла с дагестанцем Ханали Гасановым. Подружки не понимали, как среди такого количества поклонников она выбрала этого невысокого некрасивого парня с густой чёрной шевелюрой, который был старше её на семь лет. Когда они поженились, Ханали учился на пятом курсе, Марина на первом.

Студенческая свадьба пришлась на время «Сухого закона», но дагестанский коньяк лился рекой. Среди гостей поговаривали, что он из «богатеньких», хотя ни отца, ни матери молодого мужа на свадьбе не было. Отсутствие родственников Ханали объяснил тем, что они не одобряют женитьбу на русской девушке и поэтому не приехали. Марине было обидно – чем она, первая красавица института, хуже этих волосатых смуглых дагестанских женщин, смотревших на неё с семейных фотографий возлюбленного?

Молодой семье в студенческом общежитии выделили отдельную комнату, в конце второго семестра родилась дочка. Оксану нянчила вся общага, пока отец писал диплом. Летом Ханали поехал в Дагестан, а Марина с дочерью отправилась к своим в деревню.

В конце августа он должен был приехать за ними, но не приехал. Может быть, на родине задержался, а может не нашёл их Нечаевку, – объясняла Марина родителям. Поэтому в город с дочерью поехала сама. Она ожидала, что муж ждёт их в комнате, но, войдя, поняла, что он не вернулся. Никто не отпирал дверь: воздух застоялся, повсюду лежала пыль. На раздумья времени не было, нужно ребёнка накормить, убрать, распаковать вещи, сходить договориться с подружками, кто посидит с Оксанкой, пока она оформит дочь в ясли. Ночью Марине без мужа стало не по себе. Она ходила по комнате, смотрела на спящую дочурку, которая была очень похожа на отца, и не понимала, почему Ханали не приехал. Ведь они всё решили: осенью он устроится на абразивный завод, Марина будет учиться, Оксанка – ходить в ясли. Из комнаты их никто не гонит, можно жить ещё четыре года. Где муж?

Со временем этот же вопрос стали задавать Марине знакомые. Она поняла, что Ханали не вернётся. Стала слать письма по адресу, что когда-то видела в паспорте мужа, но ответа не было.

Уже тогда в Чечне было не спокойно. И Марину стали мучить страшные мысли – убит, в плену, в рабстве? Дочь подросла и стала задавать вопросы, но у Марины был всегда один ответ: «Папа вернётся, подожди немного».

Учёба закончилась, Марину попросили освободить комнату. Намыкались они тогда с дочерью. Сначала жили в заводском общежитии, где условия были ужасные, и Марина не смогла оставаться там с ребёнком, потом для них нашёлся приют в женском общежитии. Но комендантша, которую боялись абсолютно все из-за её неумолимой жестокости, выгнала Марину, как замужнюю. «У нас жильё предоставляется холостым», – сказала, как отрезала. После долгих слёз и уговоров в профкоме матери-одиночке, в которую превратилась фактически неразведённая Марина, дали комнату в малосемейном общежитии. Комнатка была маленькая, но зато имелась отдельные кухня, душ и туалет.

Оксанка пошла в школу. Училась трудно, в школе её дразнили. Однажды, уже будучи в девятом классе, дочь пришла домой вся в слезах и спросила Марину: «Мам, ну ладно я такая страшная, но почему ты не вышла замуж, ведь на тебя мужики до сих пор оборачиваются?» «Папа вернётся, я точно знаю, я чувствую, он жив».

Однажды Марина пошла к «бабке», которая гадала на картах и по руке, та долго шаманила, взяла пятьсот рублей, но в итоге сказала, что Ханали объявится, когда Оксана выйдет замуж.

Дочь посмеялась: «С моей-то внешностью – замуж? Нет, мам, будем мы с тобой век одни куковать».