Девочка Юсупова. Единственный наследник

Варя

— Спасибо, что помогла со сборами, — говорю Жанне, которая помогала мне собрать все наши вещи. Я бы сама не справилась.

— Ты уверена, что родители тебе помогут? Стоило поехать вначале самой, а потом везти туда детей.

— Я вообще не хочу ехать, — признаюсь ей. — Отец последний человек, к которому я могу обратиться за помощью, но дело в том, что мне больше не к кому.

— Слушай, ну а собрать? Думаешь, не выйдет? Все-таки волонтеры стараются помогать детям. Обратилась бы в службу.

— У меня нет на это времени. Алинке стало гораздо хуже и пора что-то делать. Я просто не могу сидеть и месяцами ждать откуда-то помощи.

— Да. Сбор нужно было открывать еще когда была жива ее мать, — соглашается Жанка и вздыхает.

Мне пришлось удочерить Алинку после страшного пожара, в котором погибла ее мать. Теперь я воспитывала сына и дочку. Вот только у Алинки давно диагностировано редкое заболевание, которое необходимо лечить. И сейчас стало хуже. Когда Люба была жива, я говорила ей, чтобы она обращалась в фонды, но она все отказывалась и говорила, что от них нет толку.

— Я не знаю, поступаю ли правильно, решив обратиться к отцу, но к кому еще? Тех денег, что оставил Дамир становится все меньше и меньше. Дальше платить за этот дом я не смогу, да и с Алинкой решить что-то нужно. Не уверена, что у отца есть деньги, но связи точно есть. Попробую его уговорить, все же я его дочь.

— Эх, Варя, — вздыхает Жанка. — Все-таки Юсупов так не вовремя взорвался в своей машине.

Одними словами Жанка вскрывает внутри раны, от которых мне становится больно. Она не знает о моих истинных чувствах к Юсупову. Думает, что я его ненавидела, но на самом деле… на самом деле я его любила. Так сильно, что любое упоминание о том, что его больше нет в моей жизни, приносит мне невыносимую боль.

Я долго думала над тем, чтобы действительно не брать с собой детей, но в результате пришла к выводу, что это необходимо. С их поддержкой мне будет куда легче разговаривать с отцом, кроме того, он точно захочет познакомиться с внуков. Я могла оставить Алинку, но я боялась. Она до сих пор не называла меня мамой, да и вообще относилась очень с опаской, будто все время ждала, что однажды все прекратится. Я не могла подвергнуть ее стрессу и оставить с Жанкой на несколько дней.

В итоге к родителям я еду вместе с ними. Вещи, которые мы собрали, я оставляю в доме, который через три дня мне нужно освободить и передать ключи хозяину. В том самом доме, где у нас с Дамиром случился наш второй раз. Я думала, что после известия о его смерти просто не смогу там жить, но я осталась. Едва ли не каждый день приходила на тот самый диван, садилась и вдыхала аромат подушек и пледа. Разумеется, я ничего не чувствовала, но представляла себе его запах. Вспоминала ту ночь страсти и не могла оставаться равнодушной.

Плакала, потому что понимала, насколько Дамир мне дорог. Я столько раз жалела о сказанных ему словах. О том, что не использовала наше последнее утро и не поцеловала его, не вдохнула запах. Увы, тогда я еще не знала, что уже на следующий день узнаю о смерти, а следующий месяц буду сгорать в огне печали. Из нее меня вытащили дети, иначе я бы просто не смогла это пережить. Не смогла нормально воспринять тот факт, что просрала возможность быть с ним вместе, ведь если бы я сразу согласилась, если бы настояла… может, Наташа бы и не смогла ничего сделать.

Я корила себя всю дорогу к родителям и только когда приехали, немного отвлеклась. Остановилась у забора и не знала, как дальше. Что делать и, главное, говорить?

Через минут пять оказалось, что говорить не придется, потому что ни матери, ни отца дома не оказалось. Домработница сказала, что они уехали и будут аж вечером. Когда же я ей сказала, что я дочь, она очень странно на меня посмотрела и сказала, что ей нужно сделать звонок. Только после этого она впустила меня в дом и все же присматривала за мной, будто я какая-то воришка, а не родная дочь ее хозяев.

Мама с папой приехали через три часа. К этому времени дети успели наиграться в гостинной, разбить вазу и даже поесть. Я попросила домработницу что-то накрыть на стол, потому что не знала, сколько ждать родителей. Оказалось, долго.

Я услышала, что они приехали почти сразу. На улице послышался рев мотора, а затем хлопки дверей. Через секунду в дом вошли родители, а я почему-то струсила. Пять лет их не видела. Долгих пять лет.

Я почему-то ожидаю, что как только они окажутся в гостиной, первой что-то скажет или сделает мама. Все же, с ней мы не ссорились. Она меня не поддержала и не вышла попрощаться, но ведь она не виновата так же сильно, как отец. Тем не менее, когда они оба заходят в гостиную, повисает неловкая пауза. Я молча смотрю на них, а они на меня.

Что делает первой мама, так это шокировано смотрит на двух детей, которые при виде чужих людей сразу же подошли ко мне.

— Это твои дети? — пораженно спрашивает она.

В этот момент я почему-то понимаю, что от родителей не будет никакой поддержки.