Девочка со скрипкой

— Инга! Ответь мне, Инга! Мне нужна твоя помощь!

Нет ответа. Зову, зову… Всё как в пустоту.

А мне так важно, чтобы Инга именно сейчас была со мной. Я ведь не знаю, что за человек сейчас напротив меня. Может быть, он реально из прошлой жизни Инги и она его знает. Рассказывает он вообще-то очень складно, но… В этом мире я стараюсь не верить никому. Для меня это всё, как работа разведчика в тылу врага. Я уже столько всяких историй складных выдумал, что и сам могу скоро запутаться. Где и кому я что говорил? История Инги? История Александры? Моя история… Стоп. Эту историю я никому не рассказывал, кроме Инги и никому рассказывать в принципе не планировал. А ещё есть история Александры Котовой, наложенная на историю Инги с её шрамами и амнезией. Что мне в этот раз предстоит рассказать. И что ему вообще надо от меня?

— Инга! Где ты? Помоги мне!

Тихий голос издалека.

— Саша… Я всё слышу. Не кричи! Я кажется его помню. Но тогда он был другим… Не таким худым. Это дядя Наташа…

— Чего? Какая дядя Наташа? Ты о чём.

— Это я его так называла в детстве… Давно… Его имя Анатолий… Ну или Натан. Так его жена называла. Он на трубе играл… И на другой трубе… такой изогнутой… Саксофон…

— Я знаю, что такое саксофон. Ладно. Мне ясно, что он знал и тебя, и твоих родителей. Но как он узнал тебя через много лет? Как он узнал Ингу, с короткой стрижкой, одетую под мальчика?

Натан Левин, а по паспорту Анатолий Борисович Левин, был цирковым музыкантом. Духовик. Трубач… Хороший музыкант. Ему что на тромбоне, что на саксофоне, что на тубе… Он шутил, что только геликон не любит. Таскать тяжело….

С отцом Инги они были друзьями. И даже дружили семьями. Жену Натана звали Мириам, а по-домашнему Мира. А с их дочкой Машей Инга даже дружила. Ну, правда, какая это дружба. Играли вместе иногда, когда две семьи пересекались. Инга Котти занималась гимнастикой и акробатикой, а еврейская девочка занималась музыкой и осваивала скрипку.

Дочку Натан назвал Марией. А в семье то Машей, то Марой, и даже Мирой, как и жену. Особенно когда возникали у него с женой какие-либо разногласия, то он брал дочку на колени и говорил жене: Ну, всё… Миру — Мир.

Мириам была нормальной женой. Но она как всякая еврейская жена была всегда чем-то не очень довольна. И это недовольство, конечно же, было в адрес Натана. Мало зарабатывает, много работает. Дома не бывает, а денег в дом не приносит. Хотя это было и отчасти вполне правдиво. Цирковым музыкантам платили, конечно, но эта работа была как бы сезонной. Если цирк уезжал на гастроли, то с цирком ехал дирижер. А музыканты были во временном застое. Кто-то подрабатывал и зарабатывал, а кому-то это не удавалось. Анатолий даже пострадал лет пятнадцать назад из-за саксофона, который вдруг объявили буржуазным инструментом. Все слышали небось этот дурацкий слоган: «Сегодня он играет джаз, а завтра Родину продаст.» Банально… Глупо. Но и так было. И за музыку и за литературу можно было попасть во враги народа. Хотя и совсем неправдой это тоже не было. Да. Были диссиденты, была оппозиция к власти. И конечно же евреев среди инакомыслящих хватало.

Ну, вот и Натан попал под кампанию борьбы с инакомыслием. Хотя он не был ни диссидентом, ни ярым врагом Советской власти. Он был музыкантом и всё… Ничего более. А вот его жена не хотела мириться с такой жизнью. Она хотела уехать из Советского союза. Но в Израиль она не хотела. Там воевали с арабами. И даже женщин призывали в армию. Мира хотела в Америку. США казалось сказочной страной, где сбываются все мечты.

С высоты своих прожитых лет и зная будущее как минимум лет на пятьдесят вперёд, я прекрасно понимаю, что это всё враньё. Не у всех сбывались мечты в Америке. Ой. Далеко не у всех. Даже знаменитые в СССР люди. Люди, которые здесь имели огромные возможности, по приезде в желанную такую свободную Америку, свободно имели право… мыть посуду на кухне дешёвого кафе, или музицировать в ресторане, пока почтенная публика поглощала пищу. Ну, кому-то удавалось неплохо пристроиться. Но процент этих счастливчиков был крайне невелик.

Мириам Левину это не волновало. Она постоянно пилила мужа, чтобы он что-то делал в этом направлении.

Но всё это было позже. А меня больше интересовал период, когда погибли родители Инги и что произошло после этого… Почему никто из цирка не заинтересовался судьбой Инги? Куда делась квартира, в которой жила семья Котти? Где деньги и ценности? Хотя бы какие-то вещи? Ведь Инга — единственная наследница своих родителей не получила ни копейки. Да что деньги? Даже ни лоскутка ткани из своих вещей. Неужели семья жила в лесу, в шалаше? И из вещей был только каменный топор и машина, на которой они разбились. Раз уж была машина, то и деньги в семье явно водились. Ведь не на последние же копейки отец покупал хоть и подержанную, но всё же вполне свежую машину. У меня много вопросов, ответов на которые я пока не имел.