Девочка моего брата

— Хей, рыбонька, ну раздвинь для своего окушка ножки пошире, а то мне совсем неудобно, — сипел Егор, усаживая мой голый зад на сиденье мотоцикла и половчее устраиваясь между моих ног.

— Егор, — ойкнула я, когда парень, отодвинув тонкую полосочку трусиков, уверенно провел предварительно смоченным слюной пальцем по моим сухим складочкам.

Сморщилась от того, что было неприятно и чуточку больно, когда он попытался скользнуть пальцами внутрь.

— Твою мать, рыбонька, ты такая узкая, что я уже готов кончить, — шептал Егор.

А я в голове прокручивала тот момент, что с ним будет, когда я скажу, что хочу расторгнуть нашу помолвку, потому что я… Невольно зажмурилась. Потому что я не уверена в том, что хочу его себе в мужья.

— А-а-ах! — слетело с моих губ, когда его член, раздирая преддверие киски, вошел в меня, будто палка с сучьями.

— О, я знаю, что тебе нравится чувствовать мой член внутри себя, ты так орешь, что все рыбы могут сдохнуть в озере, — гортанно рыча, делал мне комплементы мой жених и при этом посасывал мой сосок, как карась — червя на крючке (по крайней мере, мне мои соски всегда после нашего с ним секса напоминали бедных червячков).

— Блядь… да… да, рыбонька, так хорошо, м-м-м! Так хорошо, а-а-а-арх! — громко стонет он, откинув голову назад и закатив глаза.

— Ах! — наигранно стону ему в унисон.

Чтобы он быстрее кончил.

Когда Егор дернулся в последний раз, поняла, что он все. Слава, Господи.

Я дернулась в его руках, заставляя парня выйти из меня. Когда его опавший член выскочил из моей киски, быстро соскользнула с сиденья мотоцикла и, отойдя в сторону, немного привела себя в относительный порядок. Я медлила возвращаться к жениху. Да и не хотелось мне в этот момент находиться рядом с Егором, а то у него хватит ума еще раз повторить «экстремальный трах» на обочине дороги. Ведь его это так заводит?! А я чувствовала себя так, словно у меня внутри реально побывала суковатая палка, и повторения я уж точно не хотела бы.

Да и сам Егор в последнее время ведет себя так, как будто мы уже законные муж и жена, и конфетно-букетный период мне больше не нужен. «Все, это точно конец!» — каждой подобной мыслью я все больше себя распаляла и настраивала на то, что смогу сказать ему «нет»… Пусть своим отказом я лишу себя обеспеченной сытой жизни, но и так я тоже не хочу. Жить с человеком ради денег?! Нет уж, простите!

Поправляю юбку и, не выходя из-за кустов, достаю электронную сигарету. Чтобы курить настоящие, у меня не хватает смелости. Если тетя узнает, что вообще смею курить, выгонит из дома. Поэтому электронная сигарета идеальный вариант для меня.

В мыслях закипела жизнь, когда, делая очередную затяжку пара, я следила из-за зелени за Егором. В груди трусовато екнуло, и весь мой настрой: четко сказать Егору, что я сомневаюсь в правильности принятия столь ответственного решения, как свадьба — сдулся, как шарик, наполненный некачественным гелием. Сейчас, глядя на его расслабленное, когда-то любимое лицо, я ясно поняла, сделать этого не смогу. Придется подождать.

Вдруг неожиданная мысль проскользнула в голове:

«А с чего это ты, рыбонька, решила посадить этого милого парня на скамью аутсайдеров?»

Я со свистом выпустила белый пар из легких. А действительно, когда я приняла это решение?

И на этот вопрос сразу же нашелся ответ: это произошло в день рождения Егора. Когда я подарила ему то, что было самым ценным у меня… мою девственность. Егор светился от гордости, что был первым у меня, и на тот момент мне казалось, единственным. Обещание жениться и признание в любви постоянно скользили в его речи. А я тогда ему в рот заглядывала. Мне казалось, что люблю его до безумия. Ведь Егор был моим парнем, которому я доверяла, и который верил мне.

Вот только я больше не верила себе.

Тяжело выдохнув очередную затяжку белого пара, я прищурилась, и перед глазами возник снова он. Брат Егора забрался мне под кожу и отравил все мое нутро собой так быстро, что я не смогла остановить вихри безудержных, дурманящих разум чувств. Зеленые глаза с длинными загнутыми ресницами и припухшие губы от моих поцелуев… Каждую ночь будоражил это образ мои мысли.

Широкие мускулистые плечи, перетянутые выпуклыми венами — он был хорошо физически развит для своих двадцати трех — и неприлично наглые пальцы, которые одним своим движением вызывали в моем теле зашкаливающее за все нормативы желание трахнуться с ним. Что, собственно, я и сделала, когда моей Егорка напился до чертиков и валялся в своей комнате без памяти. Я, поддавшись своей женской слабости, отдалась тому, влечение к которому не могла контролировать…

— Рыб, ты долго там будешь еще пропадать? — выдернул меня из воспоминаний Егор, и я, вздрогнув, передернула плечами.

— Да, иду, Егор, — тряхнув головой, попыталась избавиться от навязчивых мыслей об Илье… и не смогла.

Я честно пыталась все это время подавить к нему чувства, но оказалась слишком слаба.