Девочка и ветер

Жила-была на свете девочка. Она была довольно симпатичной, доброй, умной и рассудительной, маленькой помощницей своей мамы и огромной радостью для бабушки и дедушки. Но если бы кто-нибудь смог заглянуть к ней в сердце, то увидел бы, что оно открыто миру только наполовину. Одна дверца маленького детского сердца, сделанная словно из крепкого, светло-золотистого, ещё не потемневшего от времени дерева, была открыта настежь, и за ней жили те самые ум, рассудительность, доброта, послушание, трудолюбие, а также всё, что приобретается человеком за всю жизнь – одним словом все его знания и умения. А вот другая дверца, тонкая, хрупкая, с едва угадывающимся рисунком, была накрепко заперта. Так случилось, что девочка не верила в чудеса и потому не отпирала для них эту потайную дверь. Но поскольку она и так была умненькой и рассудительной, её мама не придавала этому особого значения.

Однажды, августовским днём девочка вместе с мамой и бабушкой отдыхала за городом. Лето было беспощадно жарким, и люди само собой тянулись прочь из душных каменных джунглей на природу. Девочка сидела на траве под яблоней, спасаясь в её тени от палящего зноя и грызя сочное, спелое, яблоко, уже облюбованное маленьким червячком, надеявшимся устроить в нём для себя просторную квартирку. Она, не отрываясь, смотрела на стелющийся за сетчатым забором луг. Когда-то, всего два месяца назад его, изумрудно-зелёный от края до края, с полным правом можно было назвать «заливным». Но палящий зной выжег сочную густую траву, и теперь луг больше напоминал шкурку облезлой плешивой собачонки: местами на нём ещё были видны пучки зелени, из последних сил достававших длинными кореньями влагу из глубины, но та трава, корешки которой не могли дотянуться так глубоко, превратилась в жёсткую, рыжую солому. Луг стал двуцветным, и это было страшно, а отнюдь не красиво. Совсем рядом сады и огороды людей были хоть и пыльными до крайности, но равномерно зелёными, ведь люди поливали свои посадки. Но поить умирающий луг у них не было ни времени, ни возможности.

– Фу-у, какая жара, – ни к кому не обращаясь, сказала девочка. – Под таким солнцем скоро всё высохнет, как этот бедненький луг… Хоть бы дождик прошёл… Нет, даже не дождик, а дождище, с грозой. Вот… – Она немного подумала и спросила надкусанное яблоко, как будто это оно было во всём виновато: – И почему люди до сих пор не придумали такую штуковину, которая управляла бы ветром и могла заставить его пригнать сюда тучку? Или две…

– Вообще-то, мной управлять нельзя, – вдруг раздался тихий незнакомый голос прямо над плечом девочки. – А если бы и было можно, то, поверь, мне бы не понравилось, как и любому другому. Это, видишь ли, не приятно…

Девочка испуганно огляделась, но никого не увидев, страшно перепугалась, аж до мурашек и вскочила на ноги, чтобы сломя голову бросится наутёк, дико подвывая на бегу. Но голос вдруг очень мягко и по-доброму попросил:

– Не бойся! Я не хотел тебя испугать!

После минутного колебания детское любопытство всё же взяло верх, и девочка не убежала, правда, по-прежнему настороженно оглядывалась вокруг, готовая в любой момент с визгом сорваться с места.

– Ты кто? – испуганно спросила она.

– Я? Я – ветер.

– Ветер?

– Ну, да…

– Этого не может быть! Ветер – не разговаривает!

В ответ на столь горячее утверждение девочка услышала рядом тяжёлый вздох, и голос печально сказал:

– Да-а, совсем плох становиться этот мир, если уже и дети перестают верить в чудеса. А ведь им сам Бог велел верить. Они же дети. Их сердца должны быть открыты чуду. Именно дети умеют видеть то, что не видят взрослые…

– Видеть? – переспросила девочка.

– Да, видеть, – с грустью откликнулся голос.

– И тебя видят все дети?

– Почти…

– А почему я не вижу?

– А ты ещё и не пыталась, – ответил ветер, и девочке послышалось, что голос улыбается.

– А какой ты? Расскажи, чтобы я знала, что мне нужно увидеть, – попросила она, но ветер снова вздохнул в ответ:

– Тебе не нужно никуда смотреть. Просто закрой глаза и поверь, что я есть. Просто представь, что тебе этого очень хочется.

Девочка послушно закрыла глаза, и спустя несколько минут ей почудилось, будто бы она плывёт по воздуху. Она приоткрыла один глаз и тут же от изумления распахнула оба.

– Ух, ты-ы… – Только и смогла выдохнуть девочка, покачиваясь на спине белоснежного скакуна со сложенными по бокам такими же ослепительно белыми, как горные ледники крыльями и с гривой, сияющей, словно солнечные лучи, такой же тёплой и ласково щекочущей вцепившиеся в неё детские пальцы.

– Полегче, пожалуйста, – попросил ветер, – а то всю гриву мне повыдёргиваешь. И не бойся ты так, не упадёшь.

Девочка с восторгом разглядывала дивное сказочное животное, его прекрасную золотую гриву и чуть отливающие серебром крылья, и в то же время тихонько бормотала себе под нос: «Не может быть! Так не бывает…» Неожиданно она почувствовала, что её скакун становится зыбким и сама девочка начинает мягко проваливаться сквозь него вниз, к земле.