Девочка Голубянка находит золотой цветень

Давным-давно один богатый человек причалил к бедному острову и влюбился в него. Почему — богач сказать не мог, но остров просто очаровал его; может статься, он напомнил ему давно забытое воспоминание детства или прекрасный сон.

Богач купил остров, построил на самом берегу моря виллу и насадил множество самых разных чудесных деревьев, кустарников и цветов. Высокие, словно церкви, дубы защищали его дом от солнца, а свежие ветры носились над зеленеющими лугами. И был у богача собственный причал с флагштоком и белыми лодками, были жена, дети, слуги, посыльные. У него было все, но лишь одного-единственного ему все же не хватало. Казалось бы, мелочь, однако же самая важная из всего, о чем он забыл подумать: это была родниковая вода. В поисках воды на острове рыли колодцы, взрывали скалы, но отовсюду просачивалась лишь солёная, бурая вода. Её фильтровали, она становилась прозрачной, как хрусталь, но — горе! — по-прежнему оставалась солёной.

К счастью, жил в те времена один человек, которому во всех делах везло. Слава о нем шла по всему миру. Помнили люди, как он ударил своим алмазным жезлом о скалу и, подобно Моисею, заставил утёс дать ему воду. И вот теперь пошли в ход буры с алмазными коронками, точно такие же, какими бурили во всех других горах, в которых добывали воду. Бурили и здесь, и на острове: за сотню риксдалеров; за тысячу, за много тысяч, но получали одну лишь солёную воду. Здесь явно никакого благословенного чуда ждать было нечего; богач мог как следует убедиться, что не все можно купить за деньги, что, бывает, даже глоток чистой воды не добудешь, когда тебе плохо.

Тяжко стало на душе у богача, и жизнь больше не казалась ему столь прекрасной. Меж тем школьный учитель с того острова начал изучать старинные книги и послал за мудрым старцем с «волшебной лозой»; однако и это не помогло.

Но священник, который был поумнее, созвал однажды школьников и обещал награду тому, кто сможет найти растение золотой цветень.

— Это растение, — сказал священник, — указывает, где находится родник. Цветы у того растения — как у манжетки-росника или приворот-травы, а листья как у бобовника, почему оно ещё и зовётся камнеломка, или разрыв-трава. А на верхних лепестках у него словно золотой цветень рассеян. Запомните это!

— Цветы, как у манжетки, а листья, как у бобовника, — повторяли дети, разбегаясь по лесам и полям в поисках золотого цветня.

Однако же никому так и не удалось его найти. Один маленький мальчик пришёл домой с растением, у которого маковка была чуть золотой пыльцой присыпана; но это растение — чистотел — ядовитое, а золотой цветень — вовсе нет. В конце концов устали дети искать тот цветок.

Жила в то время на острове маленькая девочка, которая ещё не ходила в школу; отец её был драгун, владел небольшим торпом[1] и был скорее беден, чем богат. Его единственным сокровищем была маленькая дочка; и в селении все звали девочку красивым именем Голубянка, так как она всегда была одета в небесно-голубую кофточку с широкими рукавами. Стоило девочке шевельнуться, и они колыхались, будто крылья. Голубянка вообще-то — маленькая голубая бабочка, которую в середине лета можно видеть на былинках и крылышки которой напоминают лепестки цветочка льна, летающего цветочка льна с маленькими усиками у рта, где сидят тычинки, усыпанные пыльцой.

Голубянка — сейчас речь пойдёт о дочке драгуна — была несколько необычным ребёнком; говорила она очень разумно, хотя и несколько странно, так что никто не мог понять, откуда только берутся у неё такие слова. Люди любили её да и животные — тоже; куры и телята следовали за ней по пятам, и она не боялась даже гладить самого быка. Девочка часто уходила одна из дому, долго отсутствовала, потом, правда, снова возвращалась. Когда же её спрашивали, где она была, сказать она не могла — слишком долгий был бы разговор: видела, мол, столько необыкновенного, встречала разных старичков, женщин, а говорили они то-то и то-то.

Драгун позволял дочке бродить где ей вздумается, так как знал: какая-то сила в ней самой оберегала её.

Однажды утром Голубянка отправилась на прогулку. Крошечные ножки сами несли её на луга и выгоны. Она пела, больше самой себе, песни, какие никто никогда прежде не слышал и какие только приходили ей на ум. Солнце сияло так ярко, что казалось совсем юным, словно только что появилось на свет; воздух был густым и бодрящим; роса испарялась, и её свежая влага охлаждала маленькое личико Голубянки.

Не успела девочка войти в лес, как встретила одетого в зеленое платье старика.

— Здравствуй, Голубянка, — сказал старик. — Я — садовник на Солнечной Прогалине в лесу. Пойдём со мной, увидишь мои цветы.

— Не слишком ли большая это честь для меня? — спросила Голубянка.

— Почему же, ты ведь не портила растения.