Девочка Да Винчи

- А ну стой! Стой я сказала! Ты… слышишь меня?

Я не должна обращать внимания. Мне нужно просто её игнорировать.

Не обращать… легко сказать, когда тебя с силой дергают за плечи, вынуждая остановиться!

- Ты слышала, что я сказала? Ты… - я вижу перекошенное злобой лицо бывшей подруги. Не понимаю, что она хочет от меня?

- Что тебе надо?

- Ты! Ты… Воровка!

Моя кожа мгновенно покрывается мурашками. Бросает в жар, а потом резко – в холод. Самое гнусное обвинение, против которого моя внутренняя защита бессильна. Я никогда не брала чужого. Но когда меня в этом обвиняют – становлюсь абсолютно беспомощной.

- Ты воровка! Лживая и наглая!

Ком в горле, слова застревают, и я даже защитить себя не в состоянии. Не могу ничего сказать.

- Эй, Аделина, ты чего? – одна из девушек, находящихся в аудитории, Дарина, подходит к нам. – Ты серьёзно?

- Вполне. Эта дрянь взяла мои краски, мой акрил. Они лежали в моём рюкзаке, а теперь – тадам! Пусто!

Я молчу. Чувствую, как подкатывают слезы. Унизительное ощущение. Просто дико унизительное. Когда ты знаешь, что ни в чем не виновата, но ничего не можешь сделать.

- Я уверена, что краски у неё!

- Ада, это дичь уже, у тебя доказательства есть?

- Сейчас будут!

Из моих рук резко выхватывают старенький шоппер и выворачивают содержимое прямо на пол. Я даже ахнуть не успеваю.

Там мои вещи! Да, пусть не новые, но они мои! Кисти, пенал с карандашами, набор акварели, уже почти полностью пустой. Пара тетрадок, в которых я в последнее время делаю наброски…

И акрил. Несколько полупустых тюбиков. Даже, можно сказать, совсем пустых.

И это не мой акрил. Это краски Аделины. К которым я не прикасалась.

- Я же сказала! Воровка! Дрянь! Гадина! Я вообще не понимаю, что она тут делает! Её давно надо вышвырнуть вон!

- Ад, уймись, а? Там… там и красок-то нет уже…

- Слушай, Зверева, - включается в перепалку одна из компании Аделины, Мира, - Ты такая добрая, а завтра она у тебя что-то подрежет, так же будешь оправдывать?

- Вообще, это реал зашквар, просто взять и стырить краски!

- Ага, именно, сначала краски, типа старьё, никто не заметит, потом она телефончик скоммуниздит, потом бабки начнут пропадать, да?

- Что молчишь, убогая? Думала прокатит?

Три подружки Аделины уже стоят вокруг меня, смотрят с презрением. Всё это ужасно.

Да, я уже давно привыкла к тому, что со мной не общаются, я теперь для них не подходящая компания, нищая сирота, но чтобы вот так…

Для того, у кого ничего нет, но он старается хоть как-то сохранять видимость благополучия, для такого нищеброда как я обвинение в воровстве – самое страшное, что может случиться.

Я в шоке. Сердце колотится в бешеном ритме. Как она могла обвинить меня? Зная о моём положении? Как? Я… Я не ворую!

Я не опущусь до воровства даже когда мне будет нечего есть. Даже… даже когда мне нечем будет накормить сестру! Я… я буду делать всё, чтобы заработать. Драить полы, разгружать машины, мыть посуду. Всё что угодно! Только не воровать!

Это… это самое последнее, что я могла бы сделать. Это дно. Реальное дно, после которого ничего нет.

Но Аделине и её компании, по ходу, плевать. Им важно обвинить.

- Я иду к директору!

Ада делает шаг, а я, пытаясь ее остановить нахожу в себе силы, хриплю…

- Я не брала твои краски.

- Они были в твоей убогой сумке! И все это видели! Так что… Попалась с поличным!

Она улыбается, а мне так хочется… так хочется вмазать ей хорошенько! Наброситься, ударить, защитить себя! Показать, что я не убогая, не грязная, не нищая, я такая же как они все! Абсолютно такая же! Просто… просто мне немного не повезло.

Смотрю на неё, челюсти сжимая, еще секунда, и…

- Ты, гадина! Она не брала! Ты всё врёшь!

Детский крик раздается неожиданно. В аудиторию врывается моя младшая сестра Арина.

Дальше словно в замедленной съемке – я вижу струю из баллончика с краской. Струю, которую мой маленький защитник направляет прямо на ученицу, обвинившую меня в воровстве.

Модная одежда Аделины мгновенно покрывается отвратительной ярко-зеленой краской.

Боже… это точно конец!

Дикий визг Аделины, такой, от которого уши закладывает.

С ужасом смотрю на неё – брендовые шмотки в краске. Это жесть.

Я же с ней не расплачусь! Никогда! Но это не самое страшное.

Самое страшное, что она наверняка побежит жаловаться, будет скандал.

Её родители могут сделать всё, чтобы нас с сестрой вышвырнули отсюда как котят. А идти нам теперь просто некуда.

- Арина, не надо, прекрати! – я запоздало пытаюсь остановить сестру. Но Аделина и её подружки делают это быстрее.

Просто хватают мою Аришку, выкручивают ей руки, отбирая баллончик.

- Маленькая дрянь! Ну ты доигралась! Сейчас позвоню в опеку, ночевать будешь в детдоме!

- Пусти, подлюка! Пусти, уродина! Ты… ты Круэлла! Злая! – сестра пытается вырваться и я бросаюсь на помощь.

- Отпустите её, вы совсем что-ли! – кидаюсь в их толпу, понимая, что они причиняют боль Аринке.

Аделина пихает мою сестру так, что та на пол падает. Я в шоке! Это же ребёнок! Просто маленькая девочка!

- Вы совсем? С ума сошли? Не смейте её трогать!