Девица с выкрутасами

Из-за душевного раздрая Стася Руцкая, можно сказать, ночей не спала. Стукнуло ей без малого девятнадцать, а проблема становилась всё серьёзнее. С самого раннего детства она больше всего на свете хотела быть необычной — оригинальной, иной. И стала такой. Но отличаться от других ох как непросто, и чем дальше, то всё труднее и труднее.

Общественные нравы начали портиться совсем недавно, но процесс этот набирал обороты со страшной скоростью. Ещё четыре года назад девчонки из её класса шептались о таких кошмарах, как утрата девственности, о любовных отношениях не только с одним, но и с несколькими парнями сразу, алкоголе, ну, и самом ужасном, что только может быть, — изнасиловании. От одной только мысли об изнасиловании лица взволнованных девчонок шли яркими пятнами и пламенели как маки. Все, как одна, клялись и божились, что они никогда, ни за что и ни с кем, но, разумеется, врали напропалую, мечтая как можно скорее пережить эти столь желанные кошмарные ужасы. Стася, понятное дело, тоже об этом думала постоянно, хотя ни под какими пытками не призналась бы в этом даже себе самой.

Теперь, четыре года спустя, мир изменился. Появилось новое неприличное слово «секс». Словечко это тоже шептали на ухо, и было оно таким соблазнительным, что у девчонок аж поджилки тряслись. Секс этот всё нахальнее вторгался в их жизнь, становясь её сутью и смыслом. Они ведь уже взрослые, всё познали, никаких тайн для них больше не существует.

Одноклассницы хвастались друг перед дружкой, кому больше уделяют внимания прекрасные двадцатилетние рыцари, у кого из девчонок больше опыта, и кто прямо-таки не знает, куда деваться от бешеного успеха. Парни всё пристают и пристают, такие нахальные, такие настырные, одни канючат, другие силком пытаются… Просто стыдно оставаться невинной и не изнасилованной! Ну хотя бы домогался её кто-нибудь. А у которой девицы таких переживаний нет, так, значит, она и даром никому не нужна…

Так-то оно так, но Стася крепко держалась за свою исключительность. Отличаться любой ценой!

Красотой ей подружек не обойти. Все симпатичные, а некоторым в придачу повезло на богатых родителей, они и одевались лучше. Ни одного выдающегося таланта тоже не замечалось, стать в школе первой ученицей никак не удавалось, что тут прикажешь делать? Только одно. Сохранить девственность до желанной свадьбы. Вот уж отличие так отличие!

Но, честно сказать, это отличие порядком её напрягало…

— И что тебя в этот Плоцк так тянет? — крайне подозрительно поинтересовалась молодая журналистка Патриция Моллер ледяным тоном. — Обычно ругаешься на чём свет стоит, а тут прямо-таки крыльями трепещешь. Рыжий скелет туда, что ли, тоже намылился?

Прокурор Кайтусь Трочинский в отличном настроении перебирал галстуки, которым предстояло отбыть с ним в командировку. Он и не пытался скрыть от Патриции свою радость в связи с отъездом, хотя «рыжий скелет» тут была ни при чём и вообще уже практически перестала считаться. Но при этом в качестве дымовой завесы она вполне годилась, дабы скрыть суть дела. А Кайтусь обожал всевозможные секреты и обманки и терпеть не мог излишней откровенности.

Понятное дело, при крещении Кайтусем его не назвали, а дали будущему прокурору нормальное имя — Константин. Но с самого рождения имечко Кайтусь так к младенцу прилипло, что Константином он оставался исключительно в казённых документах и сугубо официальных ситуациях. Хотя и здесь не обходилось без промахов. Был случай, когда свеженазначенный генеральный прокурор, перечисляя должности подчинённых и поздравляя с повышением, напыщенно произнёс: «Прокурор Кайтусь…», пребывая в уверенности, что назвал фамилию. Тут оказалось, что имени-то нет, начальник запнулся, поправился на «прокурор Константин Кайтусь», но здесь, как на грех, обнаружился переизбыток фамилий — не пойми откуда вылез какой-то «Трочинский». К начальственному уху тут же наклонился заместитель. Оратор, ничуть не смутившись, откашлялся и исправил свою ошибку: «Прокурор Константин Трочинский».

А никто никогда и не говорил, что генеральный прокурор обязан своей должностью выдающемуся интеллекту. У него имелись другие достоинства. В частности, воеводская прокуратура была ему благодарна за неусыпный интерес к заму, который многим очень мешался, но под недрёманным оком генерального, надо сказать, частенько усыхал и даже отпадал.

Настырная Патриция Моллер была из тех, кому лучше отвечать на вопросы, а Кайтусь в данный момент пребывал в благостном расположении духа. Он потерял бдительность и совершил промах:

— В планах «скелета» я не ориентируюсь. Первый ухажёр города Плоцка наконец влип, я буду обвинителем, чему и радуюсь.

— Предпочёл «скелету» ухажёра?

— А ты бы не предпочла?

— Понятное дело. Мало тебе, что от моего мужа получил уютное гнёздышко, так ещё и его галстуки хочешь заграбастать?