Детская библиотека. Том 73

Петров был двоечник и любил Сидорову.

А Иванову, отличницу и соседку Сидоровой по парте, терпеть не мог. Причём эти любовь и ненависть зародились в его сердце одновременно.

Раньше жизнь Петрова текла беззаботно. Он мирно сидел за партой, разглядывал в окно ворон, а при словах учителя «к доске пойдёт…» резво нырял под парту.

Однажды его умудрились всё же вызвать к доске. Петров, по обыкновению, начал было что-то мямлить. Но вдруг, обводя глазами класс в поисках подсказки, поймал на себе нежный взгляд Сидоровой и… онемел.

А Сидорова открыла учебник и стала шёпотом подсказывать. Иванова дёрнула соседку за рукав и укоризненно покачала головой.

Сидорова покраснела и замолчала, потупив нежный взгляд.

Ну а Петров так и простоял у доски до конца урока — онемевший и растерянный. Зато на перемену выбежал разъярённым: простить уплывшую подсказку он мог, а вот потухший нежный взгляд — никогда!

И с той поры он гонялся по школе за Ивановой. А когда настигал, то со всего маха опускал портфель на учёную отличницыну голову.

— У-у, дурак! — раздавался в ответ плаксивый голос.

Как-то раз Петров загнал отличницу в угол. Поднятый портфель готов был обрушиться на неё…

— Влюбился — так и скажи! — выпалила вдруг Иванова. — А рукам волю не давай!

Петров от неожиданности застыл, соображая, как могла Иванова догадаться о его тайных чувствах к Сидоровой? Он же Сидорову тихо обожал. Не толкал, не дразнил, не отнимал тетради с домашним заданием. Вообще не разговаривал: боялся обидеть.

— В кого? — опомнился наконец Петров. — В кого влюбился?

— В меня! В кого же ещё?! Знаем, знаем! Кого любят — за тем и бегают! — И отличница гордо прошествовала мимо. Конечно, ей было приятно, что в неё влюблены. И не важно, что это всего-навсего заурядный двоечник.

Только теперь Петров заметил, что класс шушукается и переглядывается — наблюдает за ним и за Ивановой, за развитием их отношений.

Отличница бросала вокруг победные взгляды. А Сидорова тихо страдала.

Петров соображал туго — дня три, наверное. И вот…

— Си-до-ро-ва-а-а! — эхом разнеслось по коридору. — Эй!

Сидорова обернулась: к ней со всех ног летел Петров. Во вскинутой руке — портфель!

Улыбка осветила лицо Сидоровой. Она сорвалась с места и бросилась наутёк…

Но Петров догнал и со всей силой своей любви приложил портфель к спине возлюбленной.

— У-у, дурак! — выдохнула счастливая Сидорова.

Второй день Андрей влюблён в Ёлкину, а она и не догадывается.

Признаться? Но как? Что-то мешало подойти и сказать: «Ёлкина, я тебя люблю». Наконец его осенило.

На большой перемене Андрей вынул из портфеля горсть шоколадных батончиков и подозвал Серёжу. При виде конфет глаза у того радостно заблестели.

— Отнеси Ёлкиной, — попросил Андрей.

Серёжин взгляд мигом потух, как пламя спички от сквозняка.

— А сам-то ты чего? — насупился Серёжка.

Андрей не ответил. Он продолжал напутствовать друга:

— Слышь, Серёга! Она начнёт есть, а ты спроси: «Ёлкина, ты любишь батончики?» Она конечно же ответит: «Люблю». Тогда скажи: «А Андрей любит тебя». И слово в слово запомни, что она тебе на это скажет. Понял?

Серёжа вытаращил глаза. Он ничего не понял, но согласно кивнул.

Андрей облегчённо вздохнул.

— Ну, дуй! А я тебя здесь подожду.

Ёлкина доедала последнюю конфету, когда Серёжа уныло спросил:

— Ёлкина, ты любишь батончики?

— Не-а. Терпеть не могу! — И облизнула выпачканные шоколадом губы.

Серёжа возвращался не спеша.

— Ну что? — едва не задохнулся вопросом Андрей.

— Все слопала. — Серёжа сглотнул слюну. — В пять секунд. И ни одного не оставила.

Андрей досадливо отмахнулся.

— Сказала что? Любит?

Серёжа покачал головой:

— Терпеть, говорит, не могу.

Андрей ничего не ответил, только крепко сжал кулаки.

А после уроков он нагнал уходящую домой Ёлкину, забежал вперёд и громко сказал:

— Ёлкина, и я тебя ненавижу!

На дворе стояла осень. Но дни всё ещё были по-летнему солнечные. Правда, Андрей Самохин этого не замечал. У него неожиданно возникла проблема. По дороге в школу он жаловался Серёже:

— Иванова меня достала! Постоянно придирается да учителям ябедничает. И что мне с ней делать? Может, поколотить?

— Что ты! — испугался Сергей. — Ещё хуже будет. Лучше задобри. Пригласи, к примеру, в гости. Чаем с тортом напои. Подари цветы, наконец! Девчонки это любят. Она растает и к тебе подобреет.

Андрей даже остановился. Идея показалась чудовищной.

А Сергей подумал: «Вечно у Андрюхи проблемы с девчонками, а мне приходится их решать».

Эту записку Андрей показал Серёже.

— Вот решил сделать, как ты посоветовал.

Сергей прочитал и накинулся на друга:

— Кто же после таких слов к тебе придёт? Я бы не пришёл!

— Почему? — искренне удивился Андрей.