Детская библиотека. Том 52

Всю дорогу бабушка неусыпно следила за Лёнькой.

— Долго ли затеряться! — говорила она, запирая купе.

Но стоило ей заглядеться или вздремнуть, как Лёнька осторожно поднимал рычажок и тут же выскакивал в коридор.

Бабушка ходила по вагону.

— Не у вас тут мой шалопут? — спрашивала она, заглядывая в соседние купе.

— Только что убежал.

— Управы на него нет!.. В деревне его и не видишь, только забежит домой: «Дай поесть!» А тут нужен глаз да глаз. Долго ли затеряться в пути!

И рассказывала, что едет она с внуком к дочери на целину.

— Всем семейством трудно было сразу подняться… А теперь у них еще один мальчонка народился. Как же им без меня? — с важностью подчеркивала бабка. — Ну, а приехать зятю за мной, пишет, некогда: урожай большой. Вот и приходится одной в такой путь тащиться…

Весь вагон уже знал, куда и зачем едет старушка, сочувственно выслушивали ее жалобы на внука, но не выдавали его.

— На-ка, поешь, — говорила она, когда ей удавалось поймать внука и водворить на место.

— А я уже ел, — хвастался Лёнька и хлопал себя по животу. — Куриную ножку, яблоко, шоколадину, даже пиво попробовал.

— Бесстыдник, по чужим людям харчуешь! Своего нет? — сердилась бабка и сама жевала черствые деревенские лепешки, крутые яйца и соленые огурцы.

Перед Джаркулем, станцией под Кустанаем, где они должны были сходить, бабка всю ночь не спала. Она перекладывала узлы, поправляла одеяло, спадавшее с Лёньки, и вздыхала.

Утром она вытащила узлы в проход: пассажиры ходили, спотыкаясь о них, а проводница, девушка лет восемнадцати, очень строгая на вид, вдруг рассмеялась:

— Бабушка, и до чего же ты беспокойная!

— Я, доченька, в грамоте слабая. Не узнаю вывеску на станции, а поезд и уйдет, — извинялась старушка и, наверно, в десятый раз просила ее помочь сойти в Джаркуле.

На станции Лёнька спрыгнул первым. Бабка успела передать узлы, засуетилась и побежала обратно.

Неизвестно, что она оставила там, в купе, но, когда выскочила в тамбур, поезд уже тронулся. Лёнька только успел заметить ее побледневшее лицо, сбитый набок платок и разметавшуюся прядь седых волос. Чья-то рука втащила старушку обратно, один за другим простучали вагоны, мелькнул флажок в конце, и на платформе с грудой узлов Лёнька остался один.

Тут ему стало не хватать воздуха, он несколько раз судорожно вздохнул и заревел. И тогда станция, платформа, люди — все куда-то поплыло, потонуло в слезах.

Когда Лёнька уже собирался перейти на тихий, безутешный плач, перед ним из тумана вырос отец — огромный, в телогрейке, с небритыми щеками и воспаленными глазами.

Вокруг собралась толпа. Люди сочувственно качали головой, пожимали плечами, давали разные советы. Пропала бабка — такое не часто случалось. У отца на лбу выступили капельки пота. Лёнька никогда не видел отца таким растерянным. Он испуганно притих, ожидая взбучки за пропавшую бабку. К ним подошел начальник станции.

— Мимо проехала? — спросил он, не удивившись. — Это бывает. Позвоним сейчас в Успеновку, а ночью ее с троицким обратно доставят. Не пропадет ваша матушка…

Все облегченно вздохнули. Воспрянул духом и Лёнька. Только отец не обрадовался.

— Бабку жаль, изведется, — покачал он головой. — Да и комбайн у меня стоит, время горячее.

Сквозь толпу протиснулся паренек в тельняшке, с подсолнухом в руке.

— Здорово, дядя Гриша, — обратился он к Лёнькиному отцу. — Это я, Павлик, не узнаете? Мой батя у вас штурвальным работает…

Отец уставился на него, не понимая, какое все это имеет отношение к пропавшей бабке.

— Вы же на машине приехали, так? Вот и догнали бы: грунтовая аккурат вдоль железки идет. Через полчаса там будете.

Отец тут же схватился за узлы. Павлик сунул подсолнух за пазуху и бросился помогать. Узел он перекинул через борт и сам залез в кузов.

— Садись, Сашок! — крикнул он мальчишке в косынке из носового платка на стриженой голове. — И ты, малец, давай с нами, — разрешил он Лёньке. — С ветерочком, знаешь, здорово!

Вел, он себя так, словно был здесь хозяином. Лёнька вопросительно посмотрел на отца.

— Дай-ка хоть посмотреть на тебя, — сказал отец. — Не соскучился по братцу, а?

Братишку Лёнька никогда еще не видел. Любопытно, конечно, какой он, но соскучиться просто было некогда — родился тот совсем недавно, а в дороге не до него: столько всего незнакомого, что только поспевай рассматривай!

— А он про меня знает? — спросил Лёнька.

— Как же! Только народился, сразу о тебе и спросил: когда, мол, Лёнька приедет?

Отец рассмеялся и потрепал сына по щеке.

— Ну ладно, валяй наверх, если не хочешь с отцом.

Лёнька, подхваченный ребячьими руками, взобрался в кузов.

Узлы сразу разлетелись по углам. Мальчишки присели на корточки. Лёнька схватился за борт, кепка его шлепнулась на дно кузова.

Поехали! Глаза у Лёньки округлились от ужаса, ветер растрепал соломенный чубчик. Он словно скакал на бешеном скакуне, а ребята мчались где-то далеко впереди.