Дети нашей улицы

Перед вами история нашей улицы, а точнее, ее предания. Я был свидетелем не всех событий, а только той их части, что пришлась на мой век. Я сложил воедино все, что рассказывали, а рассказчиков было не счесть. Каждый на нашей улице пересказывает эти сюжеты либо как услышал их в кофейне рядом с домом, либо как сами истории дошли до него через поколения, но других источников, кроме этих, у меня не было. А сколько находится причин, чтобы повторять эти предания! Когда у кого-то тяжело на сердце, когда кто-то страдает от притеснений и унижения, он указывает на Большой Дом в начале улицы со стороны пустыни и с болью произносит: «Это дом нашего предка. Все мы от плоти его. Мы его законные наследники. Почему же нам суждено страдать от голода и обид?». Затем он начинает рассказывать по памяти о жизни Адхама, Габаля, Рифаа, Касема и других славных сыновей нашей улицы.

Дед наш — та еще загадка! Он прожил дольше, чем мог желать или представить себе человек, и благодаря своему долголетию стал притчей во языцех. Уже давно состарившись, он уединился в своих покоях, и с тех пор его никто не видел. Возраст деда и его затворничество будоражат умы, но здесь наверняка не обошлось без фантазий и кривотолков. Как бы там ни было, зовут его аль-Габаляуи, и наша улица носит его имя. Он хозяин этой земли, каждого кустика на ней и всех прилегающих пустынных наделов, сдаваемых в аренду. Однажды я слышал, как кто-то говорил о нем: «От него пошла наша улица, а от нашей улицы Египет — Мать мира. Он жил здесь один, когда еще на этом месте была голая пустыня. Затем он завладел ею силой, воспользовавшись расположением тогдашнего наместника. Редко рождается человек такой мощи и характера, что звери дрожат от страха при одном упоминании его имени». Другой рассказывал: «Он был и правда крут. Но не как остальные. Никогда не брал дань силой, не хвалился своим имением, был милостив к слабым». По прошествии времени нашлись и те, кто отзывался о нем плохо, несмотря на его положение и могущество. Но так уж устроен мир!

Сегодня, как и раньше, я вижу, что рассказ о нем вызывает живой интерес. Это не раз заставляло меня прогуливаться вокруг Большого Дома в надежде удостоиться взгляда деда, но напрасно. А сколько раз я стоял перед огромной дверью, над которой висело чучело крокодила! Как часто я сидел в пустыне аль-Мукаттам вблизи глухой стены, окружавшей Дом, но увидеть я смог только верхушки тутовника, смоковниц и пальм, растущих вокруг Дома, да закрытые окна, за которыми не было признаков жизни. Разве это не трагедия и для него, и для нас — иметь такого деда и не видеться с ним? Не странно ли, что он скрывается в просторном особняке, а мы живем на помойке? Если вы спросите, как он, да и мы, дошли до такой жизни, то непременно услышите истории, в которых встречаются имена Адхама, Габаля, Рифаа и Касема, но в ответ не получите ничего вразумительного. Как я уже сказал, с тех пор как он заперся в доме, его никто не видел. Но этот факт никого не волновал, больше интересовались его имуществом и пресловутыми десятью условиями его завещания. С момента основания нашей улицы начались распри, которые накалялись с каждым поколением вплоть до сегодняшнего дня, а завтра станет еще хуже. Поэтому упоминание о родстве, связывающем жителей улицы, вызывает лишь горькую усмешку. Однако по сей день мы остаемся одной семьей, в которую чужому не войти. Каждый из нас знает всех мужчин и женщин улицы. И несмотря на это, такой яростной вражды нет ни в каком другом месте. Никакие разногласия не разъединяют людей так, как наши. А любое доброе начинание встречает сопротивление десятка бандитов, размахивающих дубинками и готовых броситься в драку. Так что народ привык покупать себе спокойствие деньгами, а безопасность заслуживать подчинением и покорностью. За малейшую провинность на словах или в поступках или даже за подобную мысль, отразившуюся на лице, нас настигает суровое наказание. И самое удивительное, что люди в ближайших от нас кварталах, таких как аль-Атуф, Кафар аль-Загари, аль-Дарраса, аль-Хусейния, завидуют нашим владениям и нашим суровым мужчинам. «Вот счастливцы! — говорят они. — У них и земли богатые, и мужчины богатыри». Все это верно. Только им неведомо, что мы стали нищими, как попрошайки, живем на помойках среди мух и вшей, довольствуемся крохами и ходим в рванье. Они видят, как наши мужчины бьют себя в грудь с гордостью, и это вызывает у них восхищение, но они забывают, что когда мужчины так поступают, нам ничего не остается, как подойти к Большому Дому и произнести сквозь боль и печаль: «Здесь живет аль-Габаляуи, владелец земли. Он наш дед, а мы его внуки».