Дети мёртвых

НАД СТРАНОЙ ДОЛЖНО БЫТЬ просторно, чтобы дух носился над водами, не ведая стеснения. В некоторых местах он возносится на три тысячи метров. Эта страна извела столько природы, что — наверное, в возмещение своего долга перед ней — на людей не скупилась: едва надкусив, тут же и выбрасывала. Великих мёртвых этой страны, если уж поимённо, звали Карл Шуберт, Франц Моцарт, Отто Гайдн, Фриц Ойген Последний Вздох, Зита Циттер, Мария Терезия, включая то, что породила Военная академия в Винер-Нойштадте до 1918 года и в Сталинграде 1943 года, и ещё несколько миллионов раздавленных. Итак, место событий и сбыта, а к денежному обращению принадлежит и оборот туристов, в который если попадёшь, то выйдешь из него новее и лучше — не то что деньги, вышедшие из обращения, — но стоишь уже гораздо меньше, поскольку бюджет истрачен на покупки. Но он окупился. Некоторые при этом, к сожалению, срываются и терпят крах. Мы находимся (и находим наше положение очень выгодным!) в одной австрийской деревне — вернее, на её дальнем краю, который уже забился в щель горы. Это скорее окраина туризма, почти что неисследованная. Сюда приезжают разве что старые люди и семьи, богатые детьми, поскольку здесь бедные возможности для развлечений и спорта. Зато скатертью дорога и дремучий лес. И дивные горы высотой до двух тысяч метров, а то и выше; но это ещё далеко не Высокие Альпы. Походные тропы, ручьи, чистая речка, но если техники откроют шлюзы слишком резко, то грязь задушит всю форель, и она будет плавать брюхом вверх, сверкающими тьмами тем, которые только-только пустились в свой поистине волнующий путь, огибая мосты и гоня отдыхающих, которые стремились в гостиницу, прилепленную к скале, куда можно пробраться лишь нехоженой тропой да по мосткам, по жёрдочке — подобию куриного насеста.

Некоторые из отдыхающих сегодня записались на экскурсию. Они хотят осмотреть дикие альпийские окрестности с их озёрами и маленьким замком эрцгерцога Габсбургского, который взял в жёны дочь почтмейстера из Аусзее и после этого изрыл всю землю как крот — ведь помимо дочерей на земле было и под землёй кое-что для сыновей: железо, которое годилось в переплавку и в перековку мечей на орала и наоборот, — уж они всегда рядом, неразлучно, душа в душу мать. Земля даёт руду, а бойцы-молотобойцы, короли наковален из Мюрцфурха, и железные короли из Вены взамен возвращают земле пушечное мясо. В этих краях, значит, есть на что посмотреть, если кто интересуется историей жезла и железа, державы и скипетра. Холодный свежий воздух. Заранее заказанный микроавтобус останавливается перед гостиницей, стреноженной в одно целое с крестьянским хозяйством и пансионатом. Записались на экскурсию всего шесть человек. Двое из них — супружеская пара из Рура — толкутся у входа, переспрашивая друг друга, не забыл ли кто чего, и уточняя, где они будут обедать (включено в стоимость); вскоре к ним примыкает одинокая дама из Халле, поболтать, простоит ли погода, подходяще ли они оделись и не будет ли их экскурсоводом один из потомков эрцгерцога. И нельзя ли будет полюбоваться тем знаменитым растением «мужская верность», которое господин Габсбург посадил в саду собственноручно в честь возлюбленной дочки почтмейстера. «Крайслер-вояджер», который намерен прихватить экскурсионную группу суёт свой тупой нос на парковку, он уже почуял живую добычу. В его власти решать, кого он доставит до места и в каком состоянии, у него под капотом дикое количество лошадей. Шофёр уже немного выпил, но это ничего, здесь все всегда выпивши, таков уж местный обычай, и чемпионы страны каждый вечер собираются у гостиницы и выступают друг против друга в отборочных соревнованиях. Но наутро, в восемь часов, игроки отборочного круга не играют, отдыхают от вчерашнего. Когда трое пассажиров уже заняли три лучших места впереди, готовые предаться водянисто-серой дороге, стиснутой и только что не сплюснутой со всех сторон сочной зеленью, тут и появились остальные четверо — стоп, но один лишний, — ничего, в тесноте да не в обиде. В отпуске люди наглеют, чего дома бы им никто не позволил. Молодой человек заранее не записался, а хочет поехать. Две другие, явно мать и дочь, причём и дочь уже не самая младшая, тоже не хотят ни отказаться от поездки, ни разлучиться. К тому ж старушка хочет непременно сидеть впереди. Но это не выходит. Зато входят, наконец, все, потеснившись. Не такие уж мы и толстые, шутят экскурсанты. Им приятно быть в компании. В воздухе разлита таинственная сага о том, что впереди чудесный день и что люди хотят что-то познать, чтобы лишний раз убедиться в своей принадлежности к этому миру.