Дети и эти

Одна дочка взобралась на маленькую скамеечку, которая стояла в коридоре, под вешалкой, надела своему папе на шею новый тёплый шерстяной шарф.

Папа схватился за горло, закричал:

— Он колется!

— Ничего страшного, — сказала дочка. — От этого ещё никто не умирал. Зато не простудишься.

— Мне и так тепло.

— Хочешь опять с температурой лежать, как на прошлой неделе? Не капризничай. Колется — потерпишь.

— Он шею прокалывает. Не пойду в шарфе, — сказал папа и стянул шарф.

Дочка опять встала на скамеечку, снова надела шарф:

— Не пойдёшь в шарфе — значит, в отпуск с мамой в Ялту не поедешь. Мама поедет одна. Сама будет в море купаться. Без тебя. На пляже с ней будут чужие папы знакомиться, приглашать её на прогулки. А ты останешься дома. Весь отпуск просидишь, глядя в окно на дождливую погоду. Иди, на работу опоздаешь.

Папа вышел во двор, снял шарф, запихал в карман брюк. Шарф был длинный, в кармане не поместился, поэтому половина шарфа повисла, и кончик пополз за папой по асфальту. Дочка увидела в окошко, как папа уходит со двора, а шарф за ним тащится, позвонила папе на мобильный телефон.

— Ты зачем шарф снял?

— Я не снимал.

— Прекрати. Я в окошко всё вижу. Немедленно надень.

Папа надел шарф, вышел со двора, прошёл немножко по улице, завернул за угол и опять снял. Только снял — дочка опять позвонила.

— Надень шарф.

— Как ты узнала, что я снял? Откуда ты смотришь?

— На крыше сижу.

— Неправда. Ты шутишь.

— Я не шучу. Если сию минуту не наденешь шарф, ни в какую Ялту не поедешь. Прямо сейчас порву твой билет.

— Уже надеваю. Всё. Надел.

— Я тебе не верю. Сфотографируй себя и пошли мне эмэмэску.

Папа вытянул руку, выставил перед собой телефон с камерой, сделал снимок, послал дочке своё фото в шарфе. Только после этого догадался: раз дочка требует фотографию в доказательство, значит, ни на какой крыше не сидит и его не видит.

Папа снял шарф, стал засовывать его в карман пальто. Шарф влез, только карман сильно оттопырился. С оттопыренным карманом папа побежал к метро. На работу ему надо было ехать три станции. До метро оставалось уже несколько шагов, когда дочка снова позвонила.

— Ты опять снял шарф.

— Не снимал.

— Снял. Он у тебя в кармане пальто. Я чувствую.

— Неправда, — обиженным голосом соврал папа. — В кармане пальто у меня ничего нет. Вот, сама пощупай. Совершенно пустой карман.

А у входа в метро стояли милиционеры. Смотрели, чтобы никакие террористы не приносили в метро бомбы. Они увидели папин оттопыренный карман и услышали, как папа обманывает, что карман пустой. Это показалось милиционерам подозрительным.

— Что у вас в кармане? — остановили папу милиционеры. — Наверно, бомба?

— Нет у меня бомбы. У меня шарф в кармане пальто, — сказал папа.

— Ага! — услышала дочка по телефону. — Значит, шарф у тебя всё-таки в кармане?

— Итак, вы утверждаете, — шагнули к папе милиционеры, — что в кармане у вас шарф?

— Нет у меня в кармане шарфа, — соврал папа дочке.

— Да, в кармане у меня шарф, — сказал он правду милиционерам.

— Ты обманываешь, — рассердилась дочка, — шарф у тебя в кармане.

— Вы говорите неправду, — нахмурились милиционеры, — в кармане у вас бомба.

Папа совсем запутался и уже не знал, что кому отвечать.

— Шарфа нет, — сказал папа, — только бомба в кармане.

Милиционеры начали папу арестовывать. Папа не соглашался.

— С кем ты споришь? — спросила дочка по телефону.

— С милиционерами. Они меня в метро не пускают. Арестовывают. Думают: в кармане у меня бомба.

— А там у тебя шарф, — догадалась дочка.

— Да, — признался папа.

— Дай, пожалуйста, телефон милиционерам, — велела папе дочка.

— Насовсем? — огорчился папа.

— Дай на минуточку. Я всё улажу.

Дочка объяснила милиционерам, что в кармане у папы не бомба, а шарф и его надо не арестовывать, а пустить в метро.

— Не можем, — заявили милиционеры. — Мы уже доложили своему начальнику, что обнаружена бомба в виде шарфа.

— А я, — сказала дочка, — дружу с детьми вашего начальника, позвоню, пожалуюсь, что вы моего папу в метро не пускаете.

Милиционеры подумали, подумали и пустили папу в метро. А своему начальнику доложили, что шарф обезврежен.

Одни девочка посмотрела по телевизору балет, и ей так понравилось, что она задумала непременно воспитать из своей мамы балерину. Мама пришла с работы, дочка ей говорит:

— Идём поступать в балетную школу.

— Не хочу в балетную школу.

— Почему? Станешь балериной, будешь танцевать в театре на сцене, после спектакля тебе подарят белые розы.

— А меня возьмут? Я не слишком упитанная? — засомневалась мама.

— Ты упитанная. Но это потому, что работа у тебя сидячая. И кушаешь много мучного. Вот перестанешь питаться хлебом с булочками, начнёшь чаще вставать со своего рабочего места, бегать туда-сюда, делать физкультурные упражнения — быстро похудеешь. Станешь грациозная.