Десятый мертвец

Багровые языки пламени, словно из пастей многоголового мифологического дракона, угнездившегося в двухэтажном здании Республиканского узла специальной связи, вырывались из окон вместе с искрами, устремлявшимися в темневшую высь. Стекла глухо лопались от огня и со звоном осыпали сухой темный асфальт. Всполохи огня зловеще отражались в темных глазницах окон соседних домов. Прохладные апрельские сумерки, сгустившиеся на улице Камала после захода солнца, начали отступать по мере того, как огонь все выше поднимался над зданием спецсвязи.

Прибывшие пожарные быстро проникли вовнутрь здания и начали заливать огонь из нескольких шлангов. Вскоре на пожар примчались с сиренами машины милиции, скорой помощи и прокурора города.

Прокурор города Казани Сайфихан Нафиев — рослый красивый мужчина средних лет, — быстро распорядившись об оцеплении горящего здания, направился в тамбур этого строения, откуда уже больше валил пар, чем дым. В помещении почти ничего не было видно в трех шагах. Один из пожарных, тянувший за собой тугой, распираемый водой шланг, словно хвост живой гидры, вдруг запнулся и упал. В ту же секунду комнату окропило фонтаном студеной воды: шланг вырвался из рук и змеей пополз по полу.

— Человек тут! — крикнул упавший пожарный. — Угорел, наверно!..

— Да тут еще один! — послышался из коридора хриплый голос другого пожарного. — Кажись, мертвый!

Подоспевшие милиционеры помогли Нафиеву вытащить трупы мужчин. У обоих были видны многочисленные пулевые ранения в голову. Как оказалось, это были работники узла спецсвязи, фельдъегеря Садриев и Камардин.

— А где же остальные?! — с тревогой и болью в голосе вопрошал один из руководителей узла спецсвязи, которого срочно вызвали из дома. — Ведь там должны быть люди! Целая смена! О, Аллах! Там еще человек семь должно быть. Где же они!? Неужели сгорели! Неужели их тоже убили?!

Толпа зевак и прохожих множилась буквально по минутам. Крики, возгласы, женские причитания, шум резко тормозящих машин, команды пожарных, дымный чад до отказа заполнили улицу.

— Никого не подпускайте близко к зданию! — скомандовал прокурор города поодаль стоящим милиционерам. Толпа, все ближе подступавшая к месту происшествия, была остановлена.

— Осмотрите все частные машины вокруг, — снова послышался голос прокурора. В голосе Нафиева звучала та уверенность, которая присуща людям, хорошо знавшим свое дело. От всей его крепкой фигуры исходила какая-то аура основательности и надежности. По осмысленности и быстроте действий в нем узнавался многоопытный прокурорский работник, прошедший все тяжкие низовые ступени иерархической лестницы этой системы. Ибо в неправовых государствах принцип соотношения должности и ответственности строится в обратном порядке: чем ниже должность, тем больше ответственности, и наоборот, чем выше должность, тем меньше ответственности.

Но кто прошел без поддержки низшие должности и испытал на протяжении ряда лет невзгоды и страдания, и при этом не ожесточился, тот, обычно, сохраняет чувство ответственности и на высоких постах.

Нафиев действительно прошел, вернее, прополз сначала трехгодичную преисподню российской солдатчины, затем после армии работал в дальней деревне комбайнером. Но это еще было предтечей низшим прокурорским должностям. И его, конечно же, даже злые языки не могли причислить к позорному ряду образованных идеалистов, оторванных от жизни, кои, как сорняки, посаженные рукой партийных органов, буйно произрастали на ниве правоохранительных органов бывшей колониальной империи под названием СССР.

Но и пришедшие к власти демократы после объективного развала оплота «дружбы» народов ничуть не изменили принцип подбора кадров по личной преданности. Этот принцип, ставший основным колом на могиле КПСС, был подхвачен демократами и превращен в флагшток их трехцветного знамени. Дошло до того, что в Москве во главе городского КГБ был поставлен молодой дилетант-физик, ни одного дня ранее не работавший в этих органах. И это при избытке настоящих профессионалов.

Да это и понятно, в неправовых, то есть варварских, государствах властные структуры формируются обычно по принципу личной преданности, нежели компетентности, ибо когда повсеместно не соблюдаются законы, для начальника более страшно предательство, а не отсутствие у подчиненного компетентности, за которое никто не спрашивает. В этой ситуации, в таких обществах неважно кто приходит к власти — демократы, анархисты, либералы или еще кто-то…