Десант

Александр Митрофанович Колесников

Десант

Мемуары

Сегодня в Керченском проливе я снова в мыслях побывал. Припомнил экипаж торпедного катера No 35, во главе с командиром, старшим лейтенантом Подымахиным, боцманом Аракельяном, механиком Шишковым, радистом Кириловым и мотористами Левченко и Масенко.

То было накануне нового 1942 года. Наш катер No 35 входил в состав группы катеров, сосредоточившихся в порту Тамань. Состояла группа из пятнадцати катеров 2-й бригады торпедных катеров Черноморского флота.

... Пронизывающий северо-восточный ветер гнал над проливом серые набухшие дождем и снегом тучи. Ветер с температурой 5 градусов ниже ноля пронизывал наши одежды, а крытые мутные волны, от ударов о борта торпедных катеров, рассыпались брызгами и обильно сыпались на палубу.

Из порта Новороссийск нас перебазировали в порт Тамань для переброски нашей морской пехоты десантом в Крым и в порт Керчь, оккупированный немецкими войсками. И только Севастопольский гарнизон продолжал удерживать город. И ежедневно из портов кавказского побережья, а чаще из Новороссийска, шли военные и транспортные суда с пополнением и боеприпасами в Севастополь. А оттуда доставляли раненых. Суда уходили в ночь, в неизвестность, а возвращались не все. Многие погибали от бомб и торпед...

Вот тогда и решило командование Черноморского флота в помощь защитникам Севастополя высадить десант в Крым, в районе Керчи и Феодосии.

С волнением и тревогой за успех, экипажи ждали приказа о начале операции.

В ночь на 30 декабря поступил приказ принять на борт десант.

Десантники, укутанные плащ-палатками, бесшумно размещались в желобах для торпед.

Их лица в темноте невозможно было различить, но в их движениях, приглушенных разговорах и в голосах командиров слышалась бодрость и уверенность в успехе.

На наш и соседний катер еще не успели погрузиться десантники, как с берега прозвучал приказ катерам приступить к выполнению задания...

Один за другим, отшвартовавшись, катера исчезали, поглощались ночью... Уходили катера в ночь, в неизвестность, навстречу смерти или славы...

А море шумело, будто ничего не происходило. Ему было все равно, что были здесь люди и катера, и что некоторые не вернутся...

Вдруг поступила команда: '' Подымахин, к комбригу!''

Боцман Аракельян еще раз проверил брезент, накрывающий направлябщие желоба торпед, чтобы десантники надежно смогли укрыться им от обильных брызг, во время движения.

Но экипажу в ту ночь не суждено было выбрасывать десант.

Командиру было приказано выйти в пролив и отыскать транспортное судно, вышедшее из Новороссийска, и сопровождать его в порт Керчь.

С Крымского берега не было слышно ни стрельбы, ни взрывов.

Взревели моторы..., и мы уже в проливе.

Начался поиск пропавшего судна.

Пока шли к Черному морю в кромешной тьме, за ветром и волной, брызги нас не задевали, но на обратных курсах лицо секли мелкие льдинки, вперемешку с водой, а палуба покрывалась льдом.

Разыскать судно нам так и не удалось, хотя мы три часа бороздили просторы пролива...

Однако, при входе в пролив, мы обнаружили плавающие тюки сена и деревянные обломки. Это навело на мысль, что судно подорвалось на мине и затонуло...

... На утро стало известно, что города Керчь и Феодосия освобождены десантом от немцев. Но радость победы была омрачена тем, что в ту ночь погибли три наших торпедных катера. А еще один, ТК No 105, лейтенанта Овсянникова, наскочил на камни у Крымского берега...

Май 1999г.