Держи руку

Ноябрьский ветер пробирал до костей. Николай чувствовал, как подошва ботинок примерзает к заледенелой поверхности моста, но не сходил с места. Тянул руку. Худощавый парень, в красном свитере и чёрной замызганной жилетке, терял контроль над замёрзшим, трясущимся телом.

– Просто возьмись! Не нужно прыгать.

– Какое твоё дело? – парень посмотрел на него красными, пустыми глазами.

– Придётся прыгнуть за тобой. День был так себе, не хочу портить его ещё больше.

– Что? – губы парня затряслись и косой шрам на щеке пошёл гармошкой. – Ты не понимаешь! Не лезь!

– Вода холодная, но я вытащу тебя, не сомневайся.

– Мне нельзя! Мне край! – парень затрясся сильнее, и одна нога соскользнула.

– Стой! – Николай рванул к нему.

 Вцепившись в жилетку, перекинул через перила на мост. Пришлось приложить немало усилий, чтобы успокоить. Даже когда спускались, спасённый не переставал вырываться и жутко выть.

– Они придут за мной! – кряхтел он, выпучив на Николая покрасневшие глаза.

Сойдя с моста, Николай усадил его на скамью остановки, и нащупав в кармане вибрирующий телефон, повернулся к дороге.

– Да, – ответил, махнув рукой. – Я вас вижу.

Съехав с моста, скорая остановилась. Открыв пассажирскую дверь, с переднего сиденья спрыгнула девушка.

– Вы звонили? – спросила она.

– Да.

– Где пострадавший?

– Здесь, – Николай повернулся.

Скамья опустела. Спасённый бежал по улице, сбивая и отталкивая пешеходов.

– Думаю, ему уже лучше, – выдохнула девушка. – Был под чем-то? – спросила.

Николай не ответил, поморщившись. Оставшийся путь до дома, провёл с давящим чувством незаконченности.

– Борисыч! – окликнул его кто-то возле подъезда.

Повернувшись, Николай увидел Савелия, обнажившего в улыбке забор редких зубов. Поставив метлу к стене, он снял перчатку, и тщательно вытерев руку о верхнюю часть оранжевого жилета, подошёл к Николаю.

– Здорово! – Николай улыбнулся, пожав холодную, костлявую пятерню.

– На работе что приключилось? – спросил Савелий.

– Ничего нового. С чего ты взял?

– Написано на лице.

– Всё нормально, – кивнул Николай

– Слушай, – Савелий почесал недельную щетину, – письмо пришло. Знаю, ты не пьёшь, уже давно, но мне компания нужна. Хоть посиди со мной.

– Письмо? – Николай с подозрением посмотрел на Саву.

– Письмо! – глаза Савелия заблестели. – Дочь нашлась! Ни слуху ни духу двадцать пять лет. С женой ведь я тогда развёлся. Уж восемь лет как нет её. Соседи мне писали, что похоронили. Думал, из родных я сам себе. Один на свете. А тут, такое! И молчала ж мне, про дочь. Меня как током шибануло! К себе зовёт. В Ростов. И внуки есть. Двойняшки.

– А ты? – Николай улыбнулся.

– Поеду! – Савелий всхлипнул, вытирая правый глаз.

В тот вечер они долго сидели у него в каморке. Савелий смаковал настойку, Николай пил чай. Слушал планы Савы. Много планов. Жалел немного, что уедет. Но, радовался за него.

– Ты б не частил! – Николай, кивнул на быстро убывающую бутылку.

– Ничего! – смеялся Савелий. – Сегодня можно. Такой день!

В последнее время они сдружились. Как никому, бывало, Николай доверял Савелию то, что горело внутри. А больше и некому было. С женой третий год не жили. Не смогла стерпеть его постоянных отсутствий. Дочь забрала с собой, в Самару. По началу они созванивались часто, но, когда алкоголь стал составляющей каждого дня, звонки прекратились. И, даже когда смог вернуться к прежней жизни, лучше не стало. Один раз в месяц, десять минут, всё что у него было. И Сава. Старый, худой, но такой родной и близкий. Закончив с настойкой, Савелий потянулся к куртке, но Николай остановил его.

– Хорош, – удержал за руку. – Хватит на сегодня.

– За маленькой! – засмеялся Сава. – И всё!

Наутро, когда дежурный сообщил о трупе, Николай не мог оторвать себя от стула. Приехав на место, долго стоял над Савелием, бледный как снег.

«Как же так, старый! Как же так!» – повторял про себя.

Единственный свидетель, водитель такси, видел, как возле круглосуточного магазина, ранним утром, худощавый парень в чёрной жилетке и красном свитере, ножом ударил дворника, вырывая зажатые в руке купюры. В тот день, до позднего вечера Николай искал его, но, ничего.

Над остывающей поверхностью утреннего чая струился пар. Николай смотрел на стакан. Тошнота подступала к горлу. С трудом задавил, быстро и глубоко вдыхая. Голова раскалывалась.

«Поправиться бы» – скользнула мысль, и червячком поползла туда, где со вчерашнего дня не было ничего, кроме водки и приготовленных на скорую руку бутербродов.

Под письменным столом в верхнем ящике тумбы, лежала бутылка коньяка, под рамкой с семейной фотографией. Раньше, он наливал его по особым случаям. Немного. Или когда совсем хреново. Открыв ящик, посмотрел на улыбающееся лицо дочери.

– Коль! – в кабинет ввалился Иннокентий. – Всё норм, прикрыл тебя.

Положив на письменный стол две серые папки, поправил ремни кобуры, стянувшие свитер, и с довольным видом, уселся напротив.

– Ты че такой весёлый, старший лейтенант? – буркнул Николай.