Деньги и коварство

– Нy и как ты себя чувствуешь, превратившись за одну ночь в сына миллионера? – спросила Оливия Дэвидсон у Роджера Баррета.

Было время ленча, и они сидели в переполненном кафетерии школы Ласковой Долины, не обращая, впрочем, особого внимания на еду.

Отбросив русые вьющиеся волосы с лица, Оливия посмотрела на Роджера. Хрупкая и симпатичная, она была художественным редактором школьной газеты «Оракул» и предпочитала более богемный стиль одежды, чем большинство ее одноклассников. В тот день на ней был большущий свитер из хлопка, опоясанный индийским кушаком, и отделанная бахромой юбка.

Роджер покачал головой.

– Я не могу поверить, что мы впервые одни с тех пор, как все это случилось, – сказал он. – У меня такое чувство, что я не мог выкроить минуту для себя за все это время!

– Я знаю, – посочувствовала Оливия, положив руку на ладонь Роджера и с нежной улыбкой глядя в его серые глаза.

И она не могла поверить, что уже больше недели прошло с тех пор, как мама Роджера умерла от сердечного приступа, и Генри Уилсон Пэтмен, один из богатейших людей Ласковой Долины, объявил о подлинном происхождении Роджера. Это было в день возвращения юноши в школу.

– Как-то все очень странно, – делился с подругой Роджер. – Еще мгновение назад я был Роджером Барретом, полным ничтожеством из ужасной семьи. Вдруг маме становится плохо и мистер Пэтмен – ой, я хотел сказать, дядя Генри – отправляет ее в Хьюстон на операцию. А потом она умирает. И как только заканчиваются похороны, все эти адвокаты начинают крутиться вокруг меня, и в конце концов выясняется, что я не Роджер Баррет, а сын Пола Пэтмена. – Роджер посмотрел на недоеденный хот-дог, лежащий на подносе с ленчем и покачал головой. – Лив, я просто не знаю, что об этом думать.

Оливия сжала руку друга и минуту помолчала. Она была так же ошеломлена событиями последнего времени, как и он. Их отношения имели долгую историю. Девушка поддерживала своего парня, когда другие высмеивали его за то, что он подрабатывал уборщиком, чтобы помочь матери заплатить ренту за жилье. А потом случилось так, что эти двое полюбили друг друга.

«Но наши отношения – все равно что езда под гору на велосипеде, – подумала Оливия. – Сначала я должна была убеждать его, что для меня абсолютно не важно, насколько бедна его семья, и что мне наплевать на его происхождение. И вот тебе раз – он стал миллионером, живущим в особняке Пэтменов! Да он даже выглядеть стал по-другому, – отметила Оливия. – Контактные линзы вместо очков, вельветовые брюки вместо старых джинсов». Оливия даже не могла себе представить, на что было похоже переселение Роджера из крошечной квартирки, где он жил со своей матерью, в огромный особняк Пэтменов. Зато она могла представить, как одиноко было Роджеру сейчас, – ведь он отрезан от всего, к чему привык.

– Я только хочу, чтобы ты знал: я всегда буду рядом, когда понадоблюсь тебе, – неуверенно прошептала Оливия.

Роджер улыбнулся ей, и она почувствовала себя немного лучше. «Он все еще тот же старина Роджер, – подумала девушка. – Пэтмены могут быть ужасными снобами, но они не смогут изменить его. Никто не сможет».

– Роджер, не расскажешь ли ты мне историю твоей матери и… Пола Пэтмена? – попросила Оливия. – Я знаю только то, что ты рассказал мне в день смерти твоей мамы, и с тех пор я слышала так много сплетен, что совсем запуталась в этой истории.

– Ну, по словам дяди Генри, история такова. Когда моя мама впервые приехала в Ласковую Долину, она нашла работу у Пэтменов. Это было до того, как дядя Генри женился и завел семью. Он жил со своим старшим братом Полом, который был женат на женщине, которую ненавидели все. Ну, я думаю, мама влюбилась в Пола Пэтмена, и они проводили все больше и больше времени вместе, ну и… – Роджер остановился, и его лицо залила краска смущения.

– Я понимаю, Роджер, – произнесла Оливия мягко.

– Ну, я думаю, что мама уехала, когда поняла, что у нее будет ребенок. Пока она готовилась к отъезду, Пол пытался развестись со своей ужасной женой, чтобы жениться на моей матери. Но никто не знал об этом, потому что он погиб в авиакатастрофе на пути в Мехико, куда летел по делам.

– О, Роджер, бедная твоя мама, – прошептала Оливия.

– Она ни слова не сказала мне об этом, – сказал Роджер. – И никто никогда не рассказывал. Дядя Генри уверял, что пытался уговорить ее взять деньги, но она отказалась. Единственное, о чем она действительно не знала, было то, что Пол – мой отец – оставил все деньги до последнего цента мне. Он специально оговорил в завещании, что я не должен знать ни о чем, пока мне не исполнится двадцать один год, или пока что-нибудь не случится с моей мамой.

– Как ты думаешь, почему он не хотел, чтобы ты знал?

Роджер пожал плечами: