День Муравья

Минул год. В безлунном августовском небе мерцают звезды. Темнота понемногу рассеивается. Появляются слабые проблески света. И вот уже над лесом Фонтенбло потянулись полосы тумана. Они быстро исчезают под огромным пурпурным солнцем. Все засверкало от росы. Паучьи паутины превращаются в варварские скатерти из оранжевого жемчуга. Надвигается жара.

Под ветвями подрагивают крошечные создания. И в траве, и среди папоротников. Повсюду. Они самых разных видов, и их не сосчитать. Чистые капли росы омывают землю, на которой скоро развернется очень-очень странное собы…

Скорее, вперед.

Приказ-запах предельно ясен: нечего терять время на праздные созерцания. По тайному коридору быстро продвигаются три темные фигуры. Тот, что шагает по потолку, и чувства свои поднял на эту высоту. Ему предлагают спуститься, но он отвечает, что вниз головой ему удобнее. Он любит смотреть на мир наоборот.

Никто не возражает. Почему бы и нет? Трио сворачивает в узкий проход. Они должны обследовать каждый закоулок, прежде чем решиться на следующий шаг. Все выглядит слишком спокойным, это даже пугает.

Они пробрались в самое сердце города, то есть в самую охраняемую зону. Их шаги становятся осторожней. Стены галереи гладкие, почти полированные. Пришельцам скользко на сухих листьях. Дурное предчувствие переполняет кровеносные сосуды в их рыжих телах.

Наконец они добрались до зала.

Вдыхают запахи. Здесь пахнет смолой, углем и кориандром. В этом помещении находится одно из самых важных нововведений. В других мирмекийских[1] городах в галереях держат расплод и хранят продукты. Но в прошлом году, как раз перед зимней спячкой, кто-то высказал предложение:

«Нельзя допустить, чтобы наши идеи пропали.

Поколения в Стае сменяются слишком быстро.

Мысли наших предков должны послужить нашим детям».

Концепция сохранения мыслей была совершенно новой для муравьев. Однако у большинства сограждан она вызвала воодушевление. Каждый пришел излить в специальные сосуды феромоны своих знаний. Затем их рассортировали по темам.

Отныне все их знания собраны в этой просторной галерее – «Химической библиотеке».

Три пришельца в восхищении, но заметно нервничают. Подрагивания усиков выдают их смятение.

Вокруг по шесть штук в ряд стоят мерцающие яйцеобразные сосуды: аммиачные пары делают их похожими на теплую кладку. Но только под прозрачной скорлупой нет никакой зреющей жизни. Они пересыпаны песком и переполнены рассказами-запахами на сотни тем: здесь история королевских династий, современная биология, зоология (много зоологии), органическая химия, земная география, геологические сведения о подземных залежах песка, стратегии знаменитых массовых сражений, территориальная политика последних десяти тысяч лет. Есть даже кулинарные рецепты и планы тех уголков города, которые пользуются дурной славой. Движение усиков.

Быстрее, быстрее, надо спешить, не то…

Они торопливо чистят свои чувствительные отростки тысячеволосыми щеточками, расположенными на локтях. Начинают перебирать капсулы с феромонами памяти. Едва касаясь яиц кончиками чувствительных отростков, определяют, что там внутри.

Вдруг один из трех муравьев замирает. Ему показалось, что он уловил какой-то шум. Шум? Каждый боится, что на этот раз их обнаружат.

Лихорадочное ожидание. Что же это может быть?

– Пойди открой, это наверняка мадемуазель Ногар!

Себастьен Сальта поднялся во весь свой огромный рост и повернул ручку двери.

– Привет, – сказал он.

– Привет, ну как, готово?

– Да. Все готово.

Братья Сальта принесли большую полистиреновую коробку и вынули из нее стеклянный шар с обрезанным верхом, наполненный коричневыми зернышками.