День 246

«Если вы каждый день живете так,

как будто он последний, когда-нибудь вы окажетесь правы».

Стив Джобс

Просыпаться утром от головной боли со временем вошло в привычку. Необходимая каждодневная процедура: подниматься, превозмогая болезненную пульсацию в висках, тащиться на кухню, искать заветный белый шкафчик, непослушной рукой открывать дверцу. Вот она, знакомая оранжевая баночка. Пара волшебных колёс в рот – и ближайшие несколько часов можно жить. Затем лучше прилечь, чтобы дать успокоиться взбесившемуся сердцу. Пройдёт несколько минут мучительного ожидания, прежде чем холодная волна мурашками пробежит по телу и увлечёт за собой надоедливую головную боль куда-то вниз, где и затухнет, подобно сгоревшей свече. Хорошие таблетки. Спасибо фармацевтической компании, которая создала это волшебное средство, помогающее таким, как я, радоваться жизни, даже если жить осталось совсем немного. А радоваться было чему. В соседней комнате беззаботно спит самый дорогой для меня человек. Год назад новость о скором его появлении заставила нас с женой прослезиться. А сейчас он, наверняка, засунул большой пальчик в рот и видит первые в своей жизни детские сны. Я помню, как он шевелил малюсенькими кулачками, когда мы со Светочкой, как заворожённые, смотрели на экран в кабинете УЗИ. Маленький Дениска будто чувствовал, что мы за ним наблюдаем, и передавал нам привет поднятой вверх ручонкой: «Я здесь!» И мы тоже махали ему в ответ под понимающие взгляды врачей. Они терпеливо ждали, когда мы, наконец, перестанем разговаривать с чёрно-белым монитором.

С тех пор каждый вечер перед сном мы беседовали с нашим малышом, представляли, как поедем к бабушке в деревню, какие там будут вкусные пироги, как я научу его кататься на велосипеде и как мы вместе пойдём на рыбалку. Порой я так увлекался, что забывал о том, что разговариваю с круглым, как шар, животом. Света называла наши беседы «папины лекции». Бывало, она сама обращалась к малютке со словами: «Ну что, пойдём, послушаем папкины лекции? Наверное, снова расскажет что-нибудь интересное». И папка рассказывал. Не знаю, насколько это было правдой, но Света уверяла, что после них ночью малыш её не беспокоил.

Сейчас, лёжа на кровати и смотря в серый потолок спальной комнаты, я мысленно пролистываю прошлые события, как цветные кадры семейной киноленты, в финале которой обычно к глазам подступают слёзы. К сожалению, сейчас всё по-другому. Сегодняшняя жизнь больше похожа на чёрно-белый ужастик с плохим концом. Рано или поздно на экране появится заключительная надпись «The End».

О том, что конец не за горами, я узнал от приземистого лысоватого доктора со смешной фамилией Шприц. Помню его тяжёлый взгляд за круглыми линзами очков. Он долго смотрел на меня, прежде чем начать говорить и записывать угловатые каракули.

– Головные боли, тошнота, слабость, потеря сознания раньше случались?

– Нет, – сказал я.

– Проблемы со слухом, зрением, эпилептические припадки, провалы в памяти были? – продолжил доктор, записывая что-то в журнал.

Никогда не мог понять, почему врачи так неразборчиво пишут. Сомневаюсь, что непосвящённый человек смог бы разобрать, что Шприц тогда настрочил.

– Нет, ничего такого, – ответил я. – Почему Вы об этом спрашиваете?

Доктор тяжело выдохнул, снял свои очки и как-то странно посмотрел на меня.

– Вадим Петрович, у вас опухоль.

Он вдруг сглотнул, будто кто-то невидимый схватил его за горло. Точь-в-точь как в фильмах о войне, когда родителям погибшего солдата сообщают ужасную новость. Актёр при этом с головой погружается в роль, старается пропустить через себя непростую ситуацию, пускает слезу, если нужно. Но тогда передо мной сидел не актёр театра и кино, а заместитель главного врача по лечебной работе, врач-онколог Шприц Виктор Иванович. На секунду я представил, что надпись на его бейдже – это всего лишь реквизит, что вот-вот Шприц не выдержит, рассмеётся, достанет букет цветов из-под стола и воскликнет: «Поздравляем! Это был розыгрыш!»

Моя жена Светочка вдруг выйдет из-за ширмы с камерой в руках.

Этого не произошло. В глазах доктора я увидел сожаление и безнадёжность, после чего я смог задать ему всего лишь один вопрос:

– Сколько мне осталось?

Шприц молчал. Я замер в ожидании ответа. В глубине души я всё же надеялся, что он улыбнётся и скажет: «Нет, Вы неправильно меня поняли. Это обычная простуда. Мы выпишем Вам противовирусные препараты, так что через несколько дней сможете вернуться на работу».

– Полгода, – вместо этого ответил Шприц. – Разумеется, это неточный прогноз. К тому же организм у Вас молодой. Известны случаи, когда пациенты с четвёртой стадией живут довольно долго.