Демон против люфтваффе

В 1940 году лётчики — истребители Королевских военно — воздушных сил Великобритании дрались в меньшинстве против эскадр Люфтваффе. Отстояв английское небо, они сорвали немецкую высадку на Британские острова. Представить страшно, что при другом исходе Советский Союз воевал бы с Рейхом и его союзниками в одиночку! Воздушные схватки над Кубанью превзошли масштабом Битву за Англию, авиация Красной Армии внесла значительный вклад в уничтожение экспертов Люфтваффе и не снижала усилий до мая сорок пятого. Одновременно развернулось эпохальное сражение с истребителями ПВО Германии. Почему же потом нам рассказывали про две воздушные войны, друг с другом не связанные — на западе и востоке? Почему предпочли не вспоминать, что победить врага удалось только ценой совместных усилий? Политика и идеология в очередной раз взяли верх над здравым смыслом.

Да простит мне читатель, что о той войне за чистое небо без крестов я рассказываю в ироничной фантазийной форме, не утруждаясь исторической достоверностью. Мне довелось брать интервью у многих ветеранов ВВС, в том числе лично знавших Покрышкина и Сафонова, выдающихся асов, чьи образы выведены в романе. Война ужасна, трагична, у каждого сложилась своя нелёгкая судьба. Все сходятся в одном — на фронте нельзя без улыбки, пусть даже это был смех сквозь слёзы.

Мрачный замок в невысоких горах Баварии весна обошла стороной. В долине растаял снег, на деревьях набухли почки, подсохла земля, а средневековая твердыня замерла в стороне от потока времени. Крепостная стена, высокая и неуязвимая с виду, сторожила излучину реки и окрестные скалы. Она не претерпела изменений за многие сотни лет, игнорируя эпохи и катаклизмы.

Через узкий проём, рассчитанный на конных рыцарей или телеги крестьян, втиснулся чёрный «Хорх» с берлинскими номерами. Колёса не успели описать последний оборот, как открылась передняя дверь, и на древние камни выпрыгнул унтершарфюрер. Он почтительно распахнул заднюю дверцу.

Штурмбанфюрер Отто фон Вилленберг неторопливо опустил идеально начищенный сапог на булыжную мостовую. Руки в чёрных перчатках одёрнули китель, украшенный выше локтя алой повязкой со свастикой. Безукоризненно выбритое лицо надменно повернулось к встречающим. Офицер небрежно ответил на приветствие штатского из числа обитателей цитадели, и поздоровался с гауптштурмфюрером (1), которого явно знал раньше.

— Гутен абенд! Клаус, развейте мои сомнения. Этот герр Шмульке, чуть руку не вывихнувший от усердия, не кажется мне арийцем. Манеры, ужасный акцент… Вы не находите?

— Яволь, герр штурмбанфюрер. Шмульке — фольксдойче, из поволжских германцев.

Старший офицер с интересом повернулся к предмету обсуждения. Тот соляным столпом замер на пороге донжона, нелепое толстое существо с английскими усиками.

1. Штурмбанфюрер СС приравнивался к майору Вермахта, гауптштурмфюрер к капитану, унтершарфюрер — к унтеру. Автор предупреждает: касательно чинов, званий, вооружений и организации армий историческая правда будет безжалостно игнорироваться. Поэтому совпадение событий и имён персонажей с реальными не стоит воспринимать всерьёз.

— Красный?

— Найн, герр Вилленберг! — испуганно открестился Шмульке. — Родители бежали от большевиков в двадцать шестом году. Только в Великом Рейхе я обрёл Отчизну.

— Гут, — смягчился берлинский гость. — Будем считать, что расовый вопрос не стоит.

— Вынужден заметить, что помощник доктора — наполовину еврей, — увидев недоумённо и сердито взлетевшие брови большого шефа, гауптштурмфюрер торопливо добавил: — По распоряжению рейхсфюрера ассистент Берштейн допущен к опытам.

Фон Вилленберг поджал губы. В Анэнербе к чистоте расы относятся весьма скрупулёзно. Неарийскими руками нельзя касаться памяти предков. Однако оспаривать и даже обсуждать приказы главы СС перед низшими чинами — недальновидно. В список предстоящих дел барон мысленно добавил: по окончании опытов отправить Бернштейна в Дахау. Чем бы ни закончился эксперимент, нельзя допустить, чтобы полукровка — мишлинге болтал о секретной организации.

— Допустим. Герр доктор, посвятите нас в подробности эксперимента. Вы отказались говорить по телефону.

— О, покорно прошу извинения, господа, за чрезвычайные меры секретности, — толстяк принялся бурно жестикулировать, засыпая столичного визитёра потоком слов. — Поверьте, дело действительно крайне важное. В случае успеха наши возрождающиеся вооружённые силы обретут несравненное преимущество перед любыми врагами Рейха! Прошу, господа.

Внутренние покои отличались тем же мрачным колоритом. Среди тёмных от времени стен взметнулись отсветы каминного огня. Рыцарские латы, копья, портреты предтечей местного барона создали средневековый антураж, в котором дальнейшие слова эмигранта из Красной России показались если не правдоподобными, то, по крайней мере, не совсем уж безумными.