Демагог и лэди Файр

Уильям Джон Локк

William John Locke

«Демагог и лэди Файр», роман.

The Demagogue and Lady Phayre (1895)

Перевод с английского Э. К. Бродерсен

Библиотека художественной литературы

Издательство «Петроград»

Петроград — 1924 — Москва

Любовь леди Файр стала открытием для Даниэля Годдара. Он приходил к ней говорить о самых интересных для него делах, но скоро понял, что его влечет желание находиться в обществе умной, образованной, понимающей женщины. Бывший столяр, Даниэль как никто другой знает проблемы рабочих и активно пропагандирует новые прогрессивные идеи. Его слушают массы, но не это притягивает утонченную аристократку, а незнакомое ей ощущение исходящей от него силы, от которого она чувствует слабость своего пола. Леди Файр готова совершить необдуманные поступки, но Годдар женат.

— Если вам со мной по пути, Годдар, то пойдемте вместе! — сказал депутат, надевая свое меховое пальто.

Мистер Алоизий Глим, депутат от Сеннингтона, был очень небольшого роста, худощавый, элегантно-одетый человек, лет под сорок. Он был гладко выбрит и чуть-чуть плешив. Его светлые усы были туго закручены. Пенснэ в золотой оправе придавало его острому, живому лицу серьезный и сосредоточенный вид.

Годдар охотно согласился, хотя в тот вечер ему нужно было идти совсем в другую сторону. Он был настоящий прирожденный демократ, но тем не менее почувствовал себя польщенным любезным предложением мистера Глима. Годдар был молод — всего двадцати восьми лет, столяр по профессии, самоучка и уже по этому одному обладал некоторой долей самомнения. Однако он признавал в людях превосходство знаний или опыта. Кроме того, член парламента несомненно оказал ему сегодня большое внимание, придя на его лекцию о новых профессиональных союзах в Сеннингтонском Радикальном Клубе. Ведь, если правду говорить, член парламента мог бы гораздо приятнее и выгоднее провести этот свободный, выпавший ему во время деловой парламентской сессии, вечер.

Оба они составляли странный контраст друг с другом, когда стояли рядом в небольшой группе членов комитета, задержавшихся после ухода публики. Годдар был крупно сложенный, широкоплечий мужчина, выше среднего роста, с большими руками и ногами. Он был прилично одет, как одеваются средней руки рабочие, но костюм сидел на нем мешковато. У Годдара были крупные черты смуглого лица, квадратные подбородок и лоб и немного мясистый нос. По обеим сторонам рта изгибались характерные складки, придававшие лицу выражение упорства. Крупные губы, как и все лицо, были лишены растительности. В общем, это было мужественное лицо, и оно говорило о сильной натуре, способной к сильным страстям — хорошим и дурным. Прядь прямых черных волос ниспадала на лоб и вместе с добродушным выражением глаз сглаживала суровость лица молодого рабочего. В настоящую минуту оно было оживлено искренностью молодости и горело радостью успеха, который выпал на долю его лекции.

Группа медленно двигалась между стульев по направлению к выходу и еще замешкалась на минуту у подъезда клуба. Здесь был новый квартал Лондона. Мистер Алоизий Глим прожил большую часть своей жизни в этих местах, и, на его глазах, вырос из окрестных полей и огородов оживленный городской квартал, непосредственно связанный жизненными нитями с Оксфорд-Стритом и Страндом. Развитие квартала было близко его сердцу: он вообще был очень привязан к месту и поэтому пользовался заслуженной популярностью среди местного населения. Так и сейчас его при выходе окружили знакомые, и ему пришлось немного замешкаться, прежде чем он мог двинуться в путь. Наконец, это ему удалось, и он быстрым шагом отправился с Годдаром вверх по Хай-Стриту.

— Скажите, пожалуйста, — промолвил Глим после короткого молчания: — не хотите ли вы заняться серьезно политикой?

— Неужели вы думаете, что я играю в нее? — ответил, улыбнувшись, Годдар.

— Тсс! Не будьте так щепетильны! — возразил добродушным тоном Глим. — Под словом «серьезно» я подразумеваю постоянную и профессиональную работу. Не желаете ли посвятить все ваше время этой работе?