Деловая женщина

Еслихотите, чтобывашбизнесбылуспешным, сожгите мосты.

Мысли вслух

Часть первая

“Нужно собраться, нужно думать о музыке, только о музыке”, – убеждала себя Люба.

Не думать о том, что новое платье неудобно, не обносилось, жмет подмышками, это все пройдет, когда она сядет за рояль, когда придет ее очередь. Главное – это еще раз мысленно пройти по всей сонате. Первая часть – moderato cantabile – должна прозвучать светло и радостно, и в то же время в ней – томительная загадочность, точно сияние звездного неба, все это у нее получится, – не сомневалась Люба. – Вторая часть – scherzo – праздник, деревенский, шумный, с плясками и шутовством, по-бетховенски грубоватый, мажорный. Эта часть у нее всегда звучала отлично, только не жалеть пальцев и клавишей! А вот третья часть – самая сложная, особенно финал – фуга, торжественная и величественная, растущая, переходящая в водопад звуков, и вот здесь у нее не хватало беглости пальцев, даже в консерватории на экзамене. И она мучилась, страдала. Скорее бы подошла ее очередь! А очередь все не подходила. На сцену поднимались бесчисленные немцы, французы, потом почему-то негр колотил по клавишам лихой джаз. Время тянулось бесконечно, Люба измучилась, и новое платье все больше жало и терзало ее. Может быть, о ней забыли, и обойдется, не придется страдать и позориться на глазах всей Европы, – подумала она.

Но потом на сцену вышла Мария Кузьменко, молитвенно сложила руки на груди, стеснительно-светло улыбнулась и сказала: “Люба Вайнер. Тридцать первая соната Людвига ван Бетховена, ля бемоль мажор”. Люба удивилась, как сюда, в Париж попала Мария и почему она говорит по-русски, но, наверное, так надо, решила она. Главное, думать о музыке и не думать о проклятом платье, и чтобы не подвели пальцы в финале сонаты. А пальцы не хотели слушаться, они не успевали, тянулись, опаздывали. Люба собрала последние силы, напряглась… и проснулась с бьющимся сердцем. Выпростала неловко подвернувшуюся правую руку.

Окно спальни белесым прямоугольником прорезало стену. Вчера, наконец, выпал долгожданный снег, и снежинки, подсвеченные фонарем в конце улицы, все еще кружились в предутреннем воздухе, заливая мир сказочным, фосфорическим светом. Значит, все муки концерта приснились ей, – облегченно подумала она.

На прошлой неделе пришла бандероль из Франции. Там, в Лиможе в марте должен состояться концерт любителей классической музыки. “International Competition for Outstanding Piano Amateurs” – значилось в красочном проспекте, и в числе этих ста Outstandings из тридцати стран со всего мира – ее фотография, как представителя Белоруссии, и программа выступления: 31 соната Бетховена, прелюдия си минор, французская увертюра Баха и интермеццо Брамса. Результат кипучей деятельности Марии Кузьменко, организатора и руководителя этого сообщества в Минске. Вот только поехать в Париж, жаль, не получится. Во всех туристических фирмах единодушно сказали: “Визу во Францию? Нет, невозможно. Даже если есть приглашение”. Подключилась и Мария по своим каналам, и там, по этим каналам подтвердили, что невозможно. Во-первых, эпидемия короновируса, Европа закрыта наглухо, во-вторых политика. Белоруссия в полной политической изоляции, в Турцию и Египет – пожалуйста, а в Европу – категорическое нет.

Ну что же, нет, так нет. Нужно вставать, одеваться, сегодня очередной напряженный день. Открывается новая школа в центре города, нужно встречаться с родителями, вчера звонили ей три мамы, просили принять детей, познакомить с новой школой, еще нет учителей по физике и английскому языку, предстоит беседа с кандидатами, заключить договор на доставку школьных обедов, подготовка к аккредитации новой школы… Десятки неотложных дел. До позднего вечера, пока держат ноги…

Двадцать минут разминка на беговой дорожке, взятой в аренду на зиму, легкий, на бегу, завтрак, очистить от выпавшего ночью снега машину… “Юра, ты опять задерживаешься, давай побыстрей, нельзя опоздать к началу занятий”.

1