Дело вкуса

У этой маленькой книжки есть уже своя, пусть скромная и небольшая, но собственная история.

Лет двадцать пять назад, еще за год-другой до Великой Отечественной войны, я стал выступать с небольшими докладами и вести дружеские дискуссии о хорошем и плохом вкусе в рабочих и студенческих общежитиях, клубах больших предприятий, в старших классах школ. Продолжая эту работу в послевоенные годы, не оставляя ее и сейчас, даже значительно расширив ее рамки, я мог убедиться, что молодежь наша проявляет все больший интерес к миру прекрасного, к художественным ценностям, накопленным человеческой культурой, она все настойчивее стремится овладеть основами эстетики, чтобы глубже проникать в каждое художественное произведение и уметь правильно разбираться во всех явлениях искусства. А сейчас, когда воспитание нового человека, человека коммунистического общества, стало одной из главных наших забот, очень важно показать подрастающему поколению, как же проявляется в жизни, в искусстве, во всем нашем быту вкус хороший и вкус дурной.

Молодежь уже давно обращалась к нам, писателям, с просьбой растолковать ей вопросы, связанные с проявлением эстетического начала в повседневной жизни человека.

Неизменная отзывчивость молодой аудитории на такого рода беседы, записки, которыми она при этом засыпает докладчика, многочисленные письма с просьбой продолжить большой общественный разговор о вкусах привели меня к решению написать небольшую книжку «Дело вкуса». В ней мне хотелось поделиться с моими читателями, прежде всего с молодыми, теми мыслями о личном и общественном вкусе, которые накопились у меня в результате многолетних наблюдений и близкого общения с молодежью. Никак не считая себя специалистом по вопросам общей эстетики, я все же позволил себе сделать некоторые обобщения, которые, как мне казалось, могли быть полезны моим молодым друзьям, задумывающимся над формированием вкуса. Я считал, что должен поступить так, выполняя свой долг писателя, работающего с подрастающим поколением.

До того еще как книга вышла отдельным изданием, ряд ее глав был напечатан в различных газетах и журналах, а также прочитан мною по радио. Это позволило еще до выхода книги в свет получить первые отклики читателей и слушателей. В целом эти отклики были весьма доброжелательны и подтвердили своевременность и полезность начатого мною разговора.

Вместе с тем, как я и ожидал, среди моих слушателей и читателей нашлись и «противники» моих взглядов. Вообщето говоря, было бы, очевидно, плохо, если бы все, что я хотел утвердить, работая над книгой о воспитании вкуса, в равной мере всех одинаково устраивало. Разговор и велся к тому, что о вкусах необходимо спорить. Речь шла о том, чтобы показать несостоятельность всепримиряющэй поговорки: «о вкусах не спорят». Уж меньше всего, поверьте, хотелось угодить тут всем. Я заранее знал, что если я буду говорить о проявлении плохого, а порой и чуждого нам вкуса, найдутся такие, которые не только не согласятся со мной, но и будут лично задеты, даже рассердятся. Привычки, вкусы, представления, прочно укоренившиеся иной раз в сознании и в быту, какими бы они порой дурными и ложными ни были, непременно находят своих защитников.

Одни из упрямства, другие по невежеству, а бывает, и из скрытой неприязни ко всему новому, что несет стремительно меняющаяся жизнь, готовы стеной встать на защиту многих своих дурных привычек, нездоровых склонностей, фальшивых условностей, пошленьких красивостей, давно уже устаревших, как бы омертвелых форм жизни и быта.

Вспоминаю, как много лет назад, когда я только начинал вести беседы с молодежью о воспитании вкуса, находились люди, которые считали такой разговор излишним или, как они выражались, «уводящим в сторону от магистральной линии коммунистического воспитания молодежи…

Были бы люди политически грамотными, — говорили мне иные, — а уж в остальном они как-нибудь сами разберутся».

Время показало полную несостоятельность таких рассуждений.

Достаточно широко известно, как возросли за последние годы культурный уровень и политическое сознание нашей молодежи, а между тем споры о том, что следует считать в жизни и в искусстве подлинно красивым и как не путать его с «красивеньким», как научиться понимать истинно прекрасное, беспрерывно кипят и в общежитиях молодых производственников, и в семье, и в рабочих клубах, и в вузовских аудиториях, и на больших переменах между уроками в школах, и на учительских конференциях, и на лекциях, читаемых в народных университетах культуры.