Дело робинзонов (СИ)

  Проявленные негативы мне понравились. Отель смотрелся вполне сносно, улыбчивый служащий на ресепшене сиял всеми своими зубами, то есть на картинке, естественно, вместо зубов во рту имел место устрашающий абсолютной чернотой провал. Дальше шли кадры с прибоем и зонтиками на пляже. На следующей пленке пальмы поражали неохватной ребристостью своих стволов, бассейн зовуще искрился прохладной водой, а посетителям бара удавалось не выглядеть скучающими. Работа была сделана, в Нью-Йорке меня ждал гонорар от туристической компании, а здесь - еще три дня того, что в этой компании называлось "незабываемый отдых в райском уголке на краю океана", и с этим надо было что-то делать.

  Рыбалка и пикник на каком-то богом забытом атолле никак не входили в мои планы, но в списке среди тех, кто отважился променять душную тоску отеля и шезлонг на пляже на еще более сомнительное развлечение, мне случайно удалось прочесть имя Виктора Лемана. Я тут же вспомнила его эстюрландские акварели на выставке у Фостера. Скалы, как будто башни, сложенные гигантскими троллями, невероятные цвета низкого неба и волны, разбивающиеся в радужную пыль. Словом, я решила, что будет забавно, если получится заснять то, что, возможно, вдохновит "непревзойденного мастера композиции света" на новые "интерпретации совершенства природы". Нет, правда, его акварели тогда мне очень понравились, хотя цена на них была просто неприличной, и это несмотря на то, что автор был еще жив и даже сравнительно молод. Теперь он сидел вместе со всеми в низком плетеном кресле бара и ждал представителя туристической фирмы. Все пили эспрессо, никакого другого напитка из кофейных зерен бармен предложить не мог, и я из вредности взяла себе стакан апельсинового сока.

  Устроившись у распахнутого окна, я принялась совершенно бесцеремонно разглядывать моих будущих попутчиков и товарищей по приключению. В контражуре это делать не то чтобы вполне прилично, но удобно. Почему нет? Кто против солнца смог бы точно определить направление моего взгляда и выражение лица?

  Вся наша команда пока состояла из семи человек. Кроме меня и Виктора на скрипучих сидениях расположились двое молодых парней на вид лет восемнадцати. Один покрепче, коротко стриженный, в цветастой рубахе, а второй - ботаник... Все, больше о нем нечего сказать. Ботаник без очков - исчерпывающая характеристика.

  За соседним столиком устроился лысый пожилой дядя с роскошными седыми усами и с ним молодая брюнетка модельной внешности. Пожилого джентльмена я назвала дядей, потому что, как позже выяснилось, он, действительно, был родным дядей этой самой брюнетки. Что до девицы, то вряд ли она, в самом деле, была моделью. Те точно знают как себя подать, и в каком ракурсе их следует и будет позволено наблюдать окружающим. Хелен профессионально не владела этим искусством, но очень старалась. Кстати, Хелен - так звали юную спутницу дяди Джорджа. Вот, с ними, получается, я вас уже познакомила. А про тех парней, если хотите, можете запомнить, крепыша звали Мартином, а ботана - Эриком.

  Последним был мужчина лет эдак под пятьдесят. Вот оно как, по меркам истории, пусть даже самой новейшей, мой возраст и возраст Хелен практически неразличим, но для меня мистер Саймон Брукс в свои сорок пять или, может быть, сорок восемь лет был мужчиной, а для нее - стариком. Старикашка был высок, загорел, несколько полноват, но, в целом, почти везде подтянут. Он мог быть и оперным басом, и солидным бизнесменом, но сейчас ему было наплевать на арии и проценты. Он, судя по шортам и рубашке с кучей карманов, надетым вместо делового костюма или смокинга, судя по удочкам, упакованным в особый чехол, взятым вместо того, что обычно требуется певцам и банкирам, в общем, судя по всему, он собрался на рыбалку.

  Мой взгляд вернулся туда, откуда я начала осмотр компании. Виктор Леман пил свой кофе. Все пили кофе, дядя Джордж курил сигару, никто никуда не торопился, так уж заведено в этих широтах. Здесь время, прямо с утра дрожащее в полуденном мареве, неторопливое и густое как мед, служит главным национальным богатством. Его дешево, огромными партиями отправляют на экспорт, а внутри страны оно стоит и вовсе гроши. Каждый житель берет его столько, сколько ему требуется и отдает, не торгуясь.

   Спустя десять минут после назначенного срока появился наш туристический агент. Им оказался коротенький смуглый человечек в бежевом костюме и серой шляпе, мышиным оттенком разительно не попадающей в тон костюма. Человечка сопровождал рослый парень, по-видимому, пилот того гидросамолета, что покачивался у пирса.

   Наш маленький бежевый предводитель улыбнулся неожиданно широкой, ослепительной улыбкой, а затем уставился на мой кофр с аппаратурой и чехол со спиннингами дельца-артиста.